Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

Своё имя она не любила с детства и представлялась всем Лизой. Одно время даже хотела поменять имя, но имя опередило события и отыгралось на ней. Изольда вышла замуж за Бирона. Мужу имя нравилось! Он представлял её знакомым иностранцам без отчества, произносил: «Изольда Бирон…» – и оставлял многозначительную паузу в конце фразы. Супруг работал в торговой финской компании, и это обстоятельство погубило их брак.

Толя рассказал, что за границей нашлась разлучница. Мама надеялась на помощь от него деньгами, вещами, но сразу после развода отец ушёл в отказ и пропал в Евросоюзе. Где он, с кем он – они не знали.

Во дворе комиссариата появился прапорщик, вышел на середину и требовательно, трижды дунул в свисток.

– В колонну по три становись! – распорядился начальник.

Призывники его поняли и построились не по росту, а как случилось. Провожающие окружили колонну, вокруг которой образовалась необходимая для распоряжений тишина.

– Первое, по прибытии в пункт распределения все призывники будут поставлены на довольствие, – сообщил прапорщик. – Второе, после получения обмундирования личные вещи каждый должен самостоятельно упаковать в мешок единого образца и написать печатными буквами свою фамилию и фамилию получателя груза. Вещи можно будет забрать здесь через две недели.

Невидимая линия, которую никто не решался переступать, разделила призывников и провожающих. Толя повернулся к матери, и она поняла, что он напишет её имя на мешке с вещами.

Когда автобус с призывниками выехал на улицу и скрылся за поворотом, Лиза заметила, что Наташа по-прежнему стоит возле неё.

– У тебя ЕГЭ в этом году?

– Да.

– Готовишься?

– Да. Нас в школе готовят.

– Что будешь сдавать?

– Географию.

– Странный выбор. Любишь путешествовать?

– Да, но не получается пока. С родителями в Кемере была, на море, там галька. В туризме буду менеджером или экскурсоводом, или в гостинице администратором.

– Это идея родителей или Толика?

– Что вы, так классная говорит. Говорит, что видит меня под пальмами, на рецепции шикарного отеля. Кругом море и пляж. У них в отелях не жарко, там кондиционеры, люди играют на гитарах и поют. Я тоже умею немного петь, караоке…

Настроения для беседы у Лизы не было. В голове вертелась фраза Толика, которую он ей бросил на прощание, бросил в кухню из-за стены, и совершенно не рассчитывая на ответ: «Ты ещё не старая, подумай о себе».

– Ты беременна? – неожиданно спросила Лиза и даже отошла на шаг, чтобы посмотреть.

– Что вы, с чего?

– Ну, секс у вас был?

– Не было, не получилось ничего.

– Странно, что не получилось, у тебя да не получилось?

– Я что, я не против, Толя мне нравится, он умный и серьёзный. Он говорит, секс бывает у всех, даже у дебилов, а любовь случается не всегда и редко. У меня, видно, любовь не получается. Я плохо понимаю его, когда он так говорит.

– Любовь бывает у всех, только она не вечная, а случайная. Это чудное мгновенье. Цена любви – слёзы и боль утраты. Я это знаю. Жить можно и без любви, так даже лучше и спокойнее. Толя ещё не понимает. Объединить любовь и счастье невозможно, у меня не получилось. Муж изменял и бросил меня, как бесполезную вещь. Хотя, на твой взгляд, я не совсем старая? Сорок один, это много или мало для женщины? Может быть, Толя прав, и мне действительно стоит попробовать. – Лиза уже вступила в разговор сама с собой и очнулась, когда поняла, что девочку её исповедь не интересует.

– Тётя Лиза, вам какой автобус? Мне подходит четвёртый и двадцатый, – спросила Наташа.

– Четвёртый ближе, мы на нём приехали.

III

За три месяца до дембеля началась СВО. Анатолий Бирон начал терять вес и на все вопросы стал отвечать односложно. Причина нервного расстройства состояла в том, что Наташа перестала отвечать на письма и звонки. Командировка в зону боевых действий и героическая гибель в его положении были бы даже к месту. Так он иногда думал. Думал ещё, что её молчание не повод, чтобы звонить маме или её родителям. Не ребёнок, понятно: что будет, то и будет, но в том, что она жива, он был твёрдо уверен.

Дембель вышел под майские праздники, в срок. В поезд Анатолий откинулся в гражданке.

На вокзале его никто не встретил, он и не звонил, не сообщал.

– Форма, значки – всё в сумке, – сказал он маме и обнял её. – Смотрю, замуж не вышла или я не прав и у тебя есть бойфренд?

– Не шути так, мне не надо. Я хотела на тебя в форме поглядеть и сфотографироваться. Ты заматерел, черняки под глазами пропали, красивый стал.

– Наташу видела?

– Нет. С того дня, как мы тебя проводили, не видела.

– Ну и ладно, – закрыл тему Рут.

Мама Наташи разговаривать с ним отказалась, позвала к телефону отца. Забили стрелку в пивной. Заказали по кружке. Ещё не выпили ни глотка, а Леонид Васильевич выложил всё без обиняков, как есть.

– Толя, мы тебя уважаем, но Наташка паскуда, и виноват во всём я. Так мать говорит, Альбина, ты её знаешь. После школы я устроил Тату к знакомой в бутик. Там сумки, рюкзачки и прочая дребедень. Место чистое, видное. Там она сошлась с азером. Как и что у них срослось – молчит. Очухалась она, когда поняла, что залетела. И матери не сразу сказала. Я её с работы забрал и дома теперь держу. Сейчас мать Тату стережёт.

– А что она, прямо рвётся к нему? – спросил Рут.

– Да нет. И он не сватался, говорит, аборт и все дела, деньги на аборт предлагал. Я не взял. Наташка – между нами – она же девка глупая, про аборты не соображает и сроки ушли. Альбина мне предъявила, говорит: «Ты во всём виноват. Выставил в магазине». Она хотела Наташу на склад оформить, и права была: среди коробок, в синем халате ей бы самое место…

Принесли пиво. Леонид Васильевич выпил кружку. Толя не притронулся.

– Ты не молчи, раз приехал, пришёл – думай, говори. Ещё СВО эта, зверь непонятная. Что про мобилизацию думаешь?

– Кто он, откуда?

– Диаспора, они – чёрные лесорубы. Люди нехорошие, но как нехорошие, по нынешним временам успешные. Отец лесом торгует, сын при машине.

– Она с ним общается?

– Да нет, дома сидит.

– А по телефону?

– Не знаю. Боится, что увезёт к себе. Дура, она не понимает, муслимы, у них закон: обманул – продал, вдул и забыл. Они замуж девок не берут, женятся на своих целках. Ты куришь?

– Нет. – Толя