Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

– Возьми меня, я у тебя плечевой буду.

– Не шути так. Плечевых не брал ни разу.

– Извини, я на сайте дальнобойщиков фотографии смотрела.

– Моей – там нет. У меня тягач будет шесть на шесть, двенадцать тонн. Рейс с контрабасом. Дорога, думаю, дней на двадцать, не меньше.

– Волнуешься.

– Есть немного, как обычно. Машина из аренды, запчастей нет. Может, я дома лампочки там, что-нибудь нарою, пока не искал. Главное, чтобы тягач тянул. У тебя в машине есть что-нибудь?

– Есть.

– Слава богу. Скоро люди сюда приедут закаты фотографировать.

– Юра, может тебе оружие надо. Я видела, экспедиторы с ружьями ездят.

– Угомонись. Это кино, раньше так было. Мне с оружием, наличкой и наркотой не по пути. Раньше в ходу наличные были. Директор давал водителю мешок или коробку с деньгами, говорил, деньги отдашь, тебя товаром загрузят. Я в таких рейсах не участвовал. Раз выехал на «бычке», впереди два зама на легковой. Захотелось этим ослам на трассе поесть! Зарулили они в кафе. Я рядом встал. Ко мне сразу щипачи подвалили, денег, говорят, давай. Я им на легковушку показываю, говорю, с начальства получите, и упёрся. Они мне два колеса пробили. Я в кафе, так и так, платить надо за проезд. Ослы обед бросили, прыг в машину и дунули со свистом. Ко мне опять бандиты подходят, деньги, говорят, давай. Я разозлился, вон, говорю, ваши деньги уехали, догоняйте. А они мне ещё два колеса пробили. Представляешь! Меня на четыре колеса посадили, и я ещё деньги за проезд заплатил! Догнал их на трассе, к обочине легковушку прижал. Руки дрожат, но сдержался, ключи от машины бросил, говорю, тащите свой груз как хотите…

– «Бычок» это что?

– Грузовик горбатый, ЗИЛ–53.

– Юра, слушай, пока солнце не село, слушай, вернёшься, обязательно мне позвони, буду ждать, тебя буду ждать.

X

Большие грузовые машины нравились Семилукову. Они многократно умножали его самооценку и чувство нравственного достоинства. На трассе он был белым рыцарем. Водителей легкового транспорта Юра не обижал, дальнобойщиков радостно приветствовал, с работниками ДПС не спорил. По возможности, по обстоятельствам Семилуков работал в одиночку, как в девяностые, когда всякий водитель был предпринимателем и поднимал денег столько, сколько мог взять. В кузове он тянул нерастаможенные станки или груз, похожий на станки, этого он не знал и не вникал. Его подписали «втёмную», за хорошие деньги.

Летом Юра мог гнать тягач по восемнадцать часов, с рассвета и до заката. Ночью он не работал, поэтому не любил зиму. Тянуть груз зимой невыгодно, день короткий, скорость низкая, подъёмы скользкие. Зимой он обычно работал при магазине, на базе или у начальника на легковом авто. Юрий Петрович переменил много мест. Было время, он держал свой грузовик, пытался создать автопредприятие, но не случилось. Почему так, он не думал и другой работы, кроме шоферской, не искал.

На дороге Семилуков глазами не шарил, архитектурой и географией не интересовался. В просторной высокой кабине тягача Юра превращался в прилежного читателя увлекательной дорожной книги. Он ясно видел всех участников движения, состояние транспортных средств и положение груза. Контролировал безопасность, оценивал потери топлива. Юрий Петрович за жизнь не разбил ни одной машины. Полине он сказал правду.

Дорога вела его по жизни, несла на своих плечах. Он катился по течению, был ведомым водителем, двигался в узком потоке вероятных возможностей. Про себя Семилуков понимал, что всю жизнь приспосабливался к переменчивой обстановке, был приспособленцем, соглашателем. Ну и что в этом плохого?! Плыть против течения – всё равно что плевать против ветра.

Юра вылил четвёрку водки в кружку, выдохнул, перекрестился и разом выпил. В длительном рейсе он пил ежедневно, перед сном. Пил в одиночку и не искал компанию. Другие дальнобойщики пили в основном пиво, но не в этом дело. Компания на дороге – всегда запой, так было раньше. Пока остывала кружка с чаем, алкоголь торкнул в голову. Юра прилёг на сиденье и вспомнил Полину. От ярких, сладостных картин в голове началось кружение: «Все у меня само собой идёт, как у Емели на печи», – начал он размышлять и уснул.

К выходу на пенсию Юрий Петрович придумал сам себе подарок. Видел он у солидных людей перстни с бриллиантами. Вкралась к нему эта мечта. Долго он искал большой и недорогой, в смысле с хорошей скидкой бриллиант от старателей или с криминального рынка. Неожиданно такой камень ему явился. В рейс со станками Семилуков рядился с тёмным мужиком, у которого на левой руке был бриллиантовый перстень. В итоге торга состоялась бартерная сделка. В счёт оплаты за рейс тёмный обещал сделать женское кольцо для Петровича с хорошим большим камнем. Таким образом, Юра вышел в рейс под честное слово, не имея хорошего аванса.

В девяностые он работал с бандитами, простыми и понятными ему людьми. Новые были чужими, различал он их по обуви. Спецы в полированных чёрных ботинках. Спортсмены в кроссовках на белой подошве. Джигиты в остроносых лодочках на высоких каблуках. Так и женщин он видел. Дурные козы – в тапочках. Родные тёлочки – на прочных каблуках. В обуви типа унисекс – интеллигенция. Петрович насобачился разбираться в людях по обуви, потому что редко смотрел в глаза, больше на ноги, и от этого имел вид провинившегося школьника. Он расправлял плечи и разгибал спину лишь в кабине тягача. Дорога настолько поглощала его внимание, гасила чувства и тупила мозги, что только на трассе он и был счастлив.

Тёмный мужик предложил ему алмаз, похожий на перевёрнутую пирамиду с широкой площадкой. Камень имел солнечный оттенок. Юрий Петрович заметил это и промолчал, опасаясь, что продавец может поднять цену. Бриллиант обрёл имя сразу, как только Юра его увидел. «Полина», других идей не было.

По возвращении из рейса он звонить не стал. Сдал машину и зарядил дома большую стирку. В контору за расчётом пошёл утром следующего дня. Мужика, с которым рядился, не было, был другой, в бороде. Стульев для посетителей в кабинете не было, в прошлый раз были.

– Сдачу привёз? – спросил бородатый, не поднимаясь из кресла и не подавая руки.

– Какую сдачу, мы не договаривались.

– Брат сказал, ты шуток не понимаешь, – бородатый положил на пустой чистый стол большой плоский пистолет. – Все хотят меня убить и ты тоже.

У Петровича разом поднялась температура, он покраснел. Бандит долго рылся в толстом портмоне, искал маленький прозрачный пакет.

– Не всякая женщина может носить