Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

– В карты проиграл ты, братец, и теперь твой черед входить.

Фреди и Эбер несколько минут стояли, глядя на занавес, словно дожидаясь, а вдруг что-нибудь избавит их от необходимости лезть в страшное нутро.

– Эй, хозяин, еда готова! – кричали они теперь уже в два голоса, хотя их крики терялись в мрачных лабиринтах и там тотчас снова воцарялась прежняя тишина.

Фреди направился к билетной будке и открыл дверь. Вверх взлетело облако перьев, и куры выскочили на волю, отчаянно хлопая крыльями. Потом он достал из ящика рукоятку рубильника и вернулся к приборной доске.

– Ты че задумал-то, чудило? – заорал на него Эбер. – У нас уж которую неделю нет электричества!

Фреди несколько раз двинул какие-то рычаги и замер, навострив уши. Но в туннеле по-прежнему все было тихо, если не считать ударов ветра по шатким стенам.

– Никогда ничего нельзя знать наперед, и наш Господь умеет творить чудеса, – флегматично ответил он брату, поднимая и опуская рычаги.

– Ладно, пошли вдвоем, – предложил Эбер, решив больше с ним не спорить.

– Ага, только ты иди первым, – неохотно согласился Фреди и недолго думая позаимствовал косу у скелета, который переживал уже вторую смерть, но теперь уже лежа на земле.

Братья, как два средневековых рыцаря перед сражением, медленно и дрожа от страха вошли в туннель, однако на их обветренных суровых лицах не осталось и следа от прежних колебаний. Они шагали по рельсам и краем глаза поглядывали на редкие фигуры, которые еще стояли во мраке, выполняя роль последних стражников этого мира. Там же застыли кабинки поезда-призрака – одни были опрокинуты набок, другие с гордым видом держались на рельсах в нужном положении, хоть и были слегка покалечены. Братья дошли до центральной площадки. Отыскать Бруно им труда не составило. Он спал в одной из кабинок – развалившись и свесив до земли руки. Рядом валялась бутылка из-под виски. Братья слегка приободрились и, спотыкаясь о них, подошли поближе. Эбер несколько раз тронул Бруно за плечо, твердя, что обед, первый за несколько последних дней, уже готов, но их шеф не подавал признаков жизни. Тогда Эбер кое-как смахнул с рельсов мусор, встал сзади и начал медленно толкать кабинку, опасаясь, как бы один из монстров, охранявших лабиринт, не решил, что они задумали умыкнуть у них пленника. Фреди шагал следом, подняв вверх косу и как бы прикрывая отход. По мере того как они двигались к свету, скрип колес становился все пронзительней, и вскоре братьев охватила жуткая паника. Им казалось, будто они и на самом деле попали в преисподнюю. Мощное тело Бруно сейчас напоминало студенистую массу, а кабинка при каждом повороте могла опрокинуться или сойти с рельсов. Как только перед ними вырастала очередная фигура, якобы грозившая перекрыть им дорогу, Фреди бросался на нее, пуская в ход кулаки и даже ноги, хотя чаще промахивался, чем попадал в цель.

Поднятый ими шум заставил Бруно кое-как выплыть из алкогольного тумана, в который его то и дело затягивало на протяжении последних недель. Он захлопал глазами, стараясь понять, что происходит. И с изумлением увидел полосы дневного света, пробивавшиеся сквозь щели, пока сам он непонятным образом двигался к выходу. Еще несколько секунд – и огромная пасть выплюнула их наружу. Ослепленный солнцем Бруно пару раз перевернулся, отыскивая положение поудобней, чтобы вновь провалиться в сон, коль скоро кошмар вроде бы рассеялся, но что-то до него все-таки начало доходить, и остававшийся еще открытым правый глаз помог ему оценить ситуацию. Бруно с трудом приподнялся, ругаясь последними словами и требуя, чтобы его вернули назад, в темноту, где можно спрятаться от всех бед, какие обрушила на него судьба.

– Обед готов, хозяин, – сказали ему в один голос братья, довольные тем, что вышли целыми и невредимыми из проклятого лабиринта, хотя сердца у обоих продолжали бешено колотиться.

Бруно какое-то время смотрел на своих помощников, распахнув правый глаз уже во всю ширь. И тут же память стала возвращать ему события последних дней, недель и месяцев. Наконец он отчетливо понял: это пустынное место, эти развалины и ржавые железки – все, что осталось от его луна-парка, а этот дрожащий тип с помраченным рассудком – все, что осталось от него самого. Бруно снова откинул голову назад и велел отвезти его обратно в туннель. Он вопил, что не желает больше ничего знать про проклятую ярмарку – и пусть ему дадут помереть спокойно. Фреди и Эбер начали толкать кабинку опять к пасти чудовища, которое смотрело на них с еще большей алчностью, но хозяин вдруг решился приоткрыть еще и левый глаз, а ноздри его раздулись, почувствовав запах варева.

– Стойте! – завопил он, и братья разом притормозили. – Ну и что вы там приготовили?

– Картошку с рисом, – сказал Фреди, в то время как Эбер схватил Бруно за руку и помог выбраться на землю.

– Опять? – спросил тот, разминая затекшие руки и ноги, отчего у него захрустели кости. Казалось, он скорее умрет с голоду, чем прикоснется к стряпне боливийцев.

– Нет, шеф, в прошлый раз у нас были просто рис с картошкой, а теперь там есть еще и немного мяса, которое удалось раздобыть в городе.

Слово “мясо” явно обрадовало Бруно, и вскоре все трое, рассевшись на ящиках, громко и с удовольствием жевали. При этом одной рукой они прикрывали свои миски от песка и пыли, вихрями крутившихся вокруг.

– Ну и что мы будем теперь делать, хозяин? Ить ведь никто сюда к нам не приходит, – завел разговор Эбер.

– Да кто же сюда придет? Сами разве не видите, во что тут все превратилось! А вы оба при этом целыми днями ни черта не делаете.

– Ну а что мы должны делать-то? Нет ни электричества, ни денег, ни еды, вообще ничего нет, – стал жалобно перечислять Фреди.

– Вот и уходите, ежели желаете, мне это уже без разницы. Пусть все провалится в тартарары.

– А нам и уходить-то некуда, здесь у нас как-никак хотя бы есть крыша над головой, – ответил Эбер, махнув рукой в сторону домиков на колесах, которые каким-то образом еще сохранились, пережив все катастрофы.

– А еще мы не хотим оставлять вас здесь одного. Потому как в туннеле вас непременно сожрут привидения.

– Беда в том, что живете вы в потемках, но едва приблизитесь к Богу, сразу для вас просияет свет, – завел прежнюю песню Эбер.

– Хватит! Единственный свет, который мне нужен, это тот, от которого начнут работать аттракционы, а на любой другой мне плевать.

– Только как раз его-то у нас