Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

хулиганили, и их отнесло от берега. Ну, он же не нарочно. Дети – это дети. Бывает. Он и сам переживает, я уверена! – Маша обтерла руки о фартук и присела рядом, мельком взглянув на растущий на глазах пирог. – Все же обошлось, и слава богу!

– Ой, не будем углубляться, а то до многого можно договориться. Там еще Таня приехала, ну, наша дачная соседка, если бы не она, вообще не знаю, как бы он выкрутился, и могло страшное произойти. – Вера задумалась, решаясь быть откровенной с Машей. Да. Ей точно можно доверять, а Вере было необходимо наконец-то кому-то выговориться.

О произошедшем она узнала от Влада. Он сам рассказал, отчего мальчики оба вернулись с температурой. В красках обрисовал, какие они непослушные, что сбежали со двора искать Кофу и оказались на этом плоту, да как Таня проезжала мимо и помогла ему. Под впечатлением от услышанного она позвонила Татьяне, с которой они накануне опять занимались ведением блога, благодарила ее и даже выпустила у себя в Тудаграме большой пост с рассказом о случившемся и добрыми словами в адрес Татьяны, выложила их совместное фото. После этого в Танин Тудаграм пришла еще тысяча человек.

– Так вот, я когда детей забирала от него, у нас машина-то одна была, и она у меня осталась, мы оба были так напуганы произошедшим, что в очередной раз потянулись друг к другу. И мне показалось, что он опять тот же, что и был раньше, я потянулась к нему, дала себе и ему надежду, чуть отступив от моих же новых принципов… А он?

Я, дурочка, забыла, что нет в нем больше тепла и, кроме ожогов на его пепелище, ничего не получить. Он еще и обвинил меня в том, что я не смогла его согреть, что ему, мол, не хватало моего тепла, что я эгоистка. Сказал, что он меня все годы любил, согревал, а я ему – ничего.

Ни-че-го! Ты представляешь? Я эгоистка! Невероятно! Нет, просто непостижимо! Интересно, как перевести в любовь борщи, работу с утра до вечера, бессонные ночи, двоих детей с их вечными болезнями и соплями, обслуживание футбольных вечеринок? Да и вообще… – Вера почувствовала, как от жалости к себе слезы предательски защипали глаза.

– Ты так красиво говорить умеешь, такая искренняя, нежная и ранимая, хорошая моя! – Маша притихла, слушала Веру и любовалась племянницей, узнавая в ней себя в молодости. О, сколько она дров наломала! Кто бы знал. Дочь без отца оставила, все ей казалось, что муж ее не ценит и не любит… А потом, когда он на другой женился и она как-то случайно познакомилась с ней – городок-то небольшой был, – то удивилась ее рассказам о муже, словно ей о совсем ином человеке говорили. А это просто не он переменился, а женщина рядом. Не Маша с ним оказалась – и все стало у них другим. Смотрела со стороны и видела свои ошибки.

– Со мной сейчас другой мужчина, собственно, из-за него я и решилась наконец-то, осмелела, почувствовала себя женщиной, а не машиной для добывания денег и комфорта для всей семьи… – продолжала Вера, не отпуская чашку с уже отдавшим ей тепло чаем.

– Ты с ним давно?

– Да, уже почти год. Влад нас видел вместе. Знаешь, я думала, что, когда все откроется, он меня просто убьет из ревности. А оказалось, ему все равно… – Вера понизила голос, говорила тихо, распаковывая потихонечку накопленное внутри себя.

– Как это «все равно»?

– Да, он, оказывается, знал и продолжал со мной жить, как и не было ничего. Встречал вечером после работы, ел, пил, смотрел футбол, спать со мной ложился, зная, что у меня есть другой мужчина и, может быть, я только что была с ним. Представляешь?! – сказала Вера в сердцах.

А сама вспомнила случай на дне рождения матери и поняла, что муж страдал, но по-другому, не как она, что это проявлялось, но не в криках и сценах, как вела бы себя она… Хотя нет, она просто сразу бы ушла и все. А он жил и выгорал изнутри тихо. Почему? Может, не потому, что ему все равно, а потому, что он другой? Или все-таки любит ее, а не то, что получает от нее. Внутренний голос без разрешения своей хозяйки присоединился к обсуждению, и его правда не подходила Вере.

– Слушай, а на что он живет? Он же не работал, насколько я помню? – Маша раздумывала, стоит ли ей высказать свою версию происходящего или Вера еще не готова это услышать.

– Конечно, он теперь работает! Веры-то нет рядом, куда ж деваться! Вернулся на завод.

– Токарем пошел? Как раньше?

– Нет. Вера же его выучила. Пошел системным администратором или еще как там у них называется, в новый отдел с перспективой роста – ну, так сказал, во всяком случае, – Вера говорила эмоционально и язвительно, ее сильно задевало хорошее положение Влада. – Знаешь, меня просто бесит, что он, когда мы вместе были, никуда не шел работать, ничего по дому не делал, а тут прямо расцвел!

– Ну вот, видишь, какой молодец! Смотри, еще и алименты будет тебе платить, – улыбнулась Маша, подбадривая Веру, в душе понимая ее раздражение.

– Ты издеваешься? Какие алименты? Во-первых, он не хочет разводиться. И тут меня мучает! Во-вторых, уверена, что он все сделает, а алиментов не даст!

– Ну, уж тут ты неправа, – рискнула вступиться за Влада Маша.

Ей нравился муж Веры. Он был хороший мужик. Хотя нет, не так, – он был правильный мужик, просто Вера слишком много на себя взвалила, как она сама когда-то, а это было неверно.

– Может, вы просто разные? Не хорошие и не плохие, а разные? – Маша решилась-таки высказать свою точку зрения на происходящее в семье племянницы.

– Конечно, разные. Он – сам по себе, а мы с детьми – сами по себе! – Вера порывисто встала, кухня была маленькая, и ходить по ней было просто невозможно, а раздражение требовало выхода. Она взяла тряпку и стала протирать и без того чистую столешницу. – Я устала всех тянуть на себе, при этом ощущая себя для них никем… Сколько это могло продолжаться?

– Ну погоди, я же на твоей стороне, переживаю за детей, за тебя. Вон, посмотри: мальчики «ПАМУ» из теста лепят. Они вас любят обоих! И ты Влада любишь, я же вижу… Может, все не так плохо и еще есть шанс?

– Нет! – Вера швырнула тряпку в раковину и села, облокотившись о стол. – Я не