Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

могу, не могу больше и не хочу. Я с Вовой себя человеком почувствовала. Да, я знаю, что он женат и он не моя история, но он мне открыл глаза на то, какая я сама по себе, что меня можно уважать и любить, а Владик… – она театрально закатила глаза, – Владик меня унижает все время и с пылью смешивает при детях, что бы я ни делала.

– Вера, Верочка, хорошая моя девочка, ну ты попробуй чуть по-другому на все это посмотреть. Не его переделывай, а сама чуть изменись, увидь его. – Маша накрыла ладонью сжатые в замок пальцы Веры и с любовью посмотрела ей в глаза.

– Что значит «увидь»? Я же для нас всех стараюсь, а он – он только принимает.

– А может, он принимает ради тебя? – осторожно спросила Маша. – Может, ему совсем другое нужно, а он ради тебя…

– Ну все! Хватит! – осекла ее Вера. – Не хочу больше! А то опять плакать буду и мальчишек перепугаю своим опухшим лицом, а мне еще пирог наш в разрезе для влога снимать.

– Хорошо, – вздохнула Маша, решив для себя, что Вера все-таки не готова еще что-то менять в себе, не понимает она сейчас и горячится. Вспомнив слова Веры, она вдруг спросила: – Таня? Ты говоришь, что детей помогла спасать Таня? А что она там делала? Это та ваша соседка по даче, с которой ты занимаешься? Я у тебя на канале смотрела…

– Да, она самая. Что делала? Не знаю. Не подумала я как-то об этом…

Глава 10

Время

Гардины были задернуты неплотно. Шаловливый луч солнца разрезал световым ножом комнату надвое, высветив часть постели и оставив в темноте туалетный столик, разделив пространство на день и ночь. Сквозь приоткрытое окно был слышен шум проснувшегося города, мелкая солнечная пыль переливалась в потоках воздуха, извещая о начале нового дня.

Вера уже проснулась. Лежала тихо, стараясь не разбудить своего спутника, которому через несколько часов уже следовало вылетать из Москвы в очередную командировку, чтобы опять включиться в созданную им же «гонку по вертикали». Впрочем, он явно получал от нее удовольствие, хотя годы уже напоминали о себе, и Вера видела, точнее, чувствовала, как он устает.

Они встречались днем, когда Володя был в Москве и выделял время для нее. Иногда он брал ее на встречи, и она сидела рядом как друг или компаньон, а кто-то мог вполне принять ее за жену, хотя чаще ей казалось, что все понимают ее реальный статус любовницы, да еще и не единственной.

Да, она знала о своем не эксклюзивном положении и утешала себя тем, что она все равно особенная для него и если где-то, в одной из стран или в одном из городов, у него есть еще одна Вера, Маша, Даша, Глаша – то они другие: они – для тела, а она – для души. И ей он тоже дан совсем не для телесных удовольствий, а для чего-то большего – как переход из одного состояния в другое, который не мог произойти без встречи с этим удивительным мужчиной.

Вера не ревновала его ни к жене, ни к «Глашам». Почему? Она задавала сама себе этот вопрос, тем более что за своего Влада когда-то была готова убить возможных конкуренток, а он, зная об этом, постоянно ее провоцировал, флиртуя то с продавщицами, то с другими девушками на вечеринках.

С Володей же получалось по-другому. На него тоже обращали внимание все женщины, да что уж там, и мужчины тоже, видя в нем личность незаурядную, заранее недолюбливая, как возможного конкурента.

Заходя в любое помещение, взять хотя бы лобби этого исторического отеля в центре Москвы, где его все знали, ждали и даже держали для него номер, в котором он изредка останавливался, Володя заполнял собой все пространство, другие люди становились меньше на его фоне, все взгляды и внимание были обращены на него.

Вера, присутствующая при этом действе, купалась в необыкновенных волнах, исходящих от Володи. Ее на физическом уровне охватывало состояние причастности к нему, и она видела, как все женщины, понимая, что она сейчас с ним, ведут себя с ней по-другому – нарочито вежливо, украдкой разглядывая, что же в ней такого есть, что он выбрал именно ее?

Забавно, что у них была одна фамилия. Когда при регистрации просили предъявить паспорта, тут уж все точно понимали, что она супруга, и лица женщин менялись еще раз. Вера считывала их эмоции и улыбалась про себя, гордо просовывала узкую ладошку в лапищу Володи и шагала с ним в ногу, подстраиваясь под его размашистый шаг, еле сдерживая желание обернуться и по-детски высунуть язык, попутно рассматривая интерьер очередного шикарного отеля, чтобы потом успеть сфотографировать детали и сделать обзор на своем канале про интерьеры, показав зрителям, какие шикарные места есть в нашей стране и ее любимом городе.

«Что это вы, Верочка, зачастили по отелям?»

«Наверное, Верка по рукам пошла. Из отелей не вылезает».

«Ну и мать! Детей бросила и все сплошь отели нам снимает!»

«Совсем баба с катушек слетела! Из койки в койку прыгает!»

«Ну ты дрянь. Ты замуж шла или по койкам шататься? Дура. Двоих детей бросить няне. Мужа тоже няне подарила??????»

Ей же было все равно. Дома ее подстраховывала Маша, а работу она умудрялась спланировать так, чтобы успеть встретиться со своим «терапевтическим мужчиной», как она называла его.

– Янчик, мне Вова позвонил, он завтра прилетает, так что я на терапию! – смеялась она. Ведь и правда он был для нее отдушиной: после общения с ним у нее вырастали крылья, появлялась масса новых идей и проектов, она спешила снимать, помогать, рассказывать, вдохновлять. И дело тут не в физической близости, с этим у нее не было проблем и в браке с Владом, а вот с Вовой у нее был душевный контакт, он ее чувствовал, понимал, как говорят, «видел насквозь».

Как-то они встретились, а это случалось, увы, не часто, и она никогда заранее не знала, когда он позвонит. «Ты как Мэри Поппинс в мужском обличье, прилетаешь ко мне с порывами ветра перемен, ты сам – одна моя большая перемена!» – улыбалась она. Вова любил, когда они перемещаются свободно, гуляют пешком по центру города или он едет с ней в качестве пассажира, любуясь своим водителем. Мог, держа ее за руку, вдруг свернуть в подземный переход и проехать несколько остановок на метро.