Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

Она так и видела это сама. Если она начнет жить Вовиной жизнью, то ее самой просто не останется, она будет его тенью, при нем. А ее дети, что будет с ними? Кому они нужны, кроме нее да Влада? А они нужны Владу, теперь-то она это хорошо видела, прозрение пришло.

Какая ирония жизни! У нее двое мужчин с почти одинаковыми именами и одной фамилией, в каждом есть то, что она любит, но их двое. А время? Время ее уходит, Кролик прав. А ей нужно остановиться и подумать.

– На́! – смеется над ней кто-то свыше. – Выбирай, все как ты просила.

Нет, нужно искать кого-то еще. Это замкнутый круг и насмешка над ней. Ну не сошелся же свет клином на Редриках, в конце-то концов!

Она открыла МайТуб, комментарии к последнему выпуску из квартиры семейной пары, любителей котов. В их доме жили пять кошек, и для них была обустроена отдельная комната с новейшими гаджетами для животных. Разная робототехника для обслуживания потребностей котиков. Поскольку коты и кошки – востребованная тематика на всех каналах, зрители их просто обожают, то, когда поступила такая заявка, они решили снимать.

Ну, как и ожидалось, комментариев к этому выпуску, как и просмотров – просто море, все рекорды побиты. Хотя Вере было очень тяжело снимать и тискать чужих котов, она все время вспоминала Кофочку, которую так до сих пор и не нашли. Они развесили объявления по всей Коломне и окрестностям, распространили информацию в волонтерских группах и чатах, Вера смонтировала короткое видео и разместила его у себя в соцсетях. Ей периодически звонили, присылали фото и видео найденных кошек: живых, раненых и мертвых, отдаленно напоминающих Кофу.

Каждый раз, с надеждой рассматривая эти фотографии, Вера проживала свои страхи за Кофу заново. Ей живо представлялось, как та попала под машину, выйдя со двора свекрови, или ее разодрали собаки, или покалечили в кошачьей драке, и теперь она лежит где-то под кустами или в камышах на реке и медленно умирает, никем не найденная.

«Классные ребята. Никогда такой поилки не видел! Пригодится! Спасибо за идеи!»

«Вера, вы лучшие! Такой классный выпуск!»

«Котики – прелесть!!! Особенно тот серенький!»

«С жиру они бесятся! Людям есть нечего, а эти котов расплодили. Бедные соседи, такая вонь от них на весь дом, поди!»

«Не ищи свою кошку. Мы забрали ее от вас, живодеров. Кофа теперь живет у нормальных людей, только такие уроды, как ты, котов на свободный выгул отпускают. Забудь ее. Мы ее освободили».

Володя уже некоторое время не спал. Лежал с закрытыми глазами, изредка сквозь прищуренные веки любовался своей удивительной Верой, Верочкой, Верусей – песня, а не имя! В своей серьезной сосредоточенности она была трогательно красивой. Живописно вился, спускаясь со лба, выбившийся пружинистый локон, в свете утреннего солнца казавшийся медным. Вздернутый носик, до кончика которого она то и дело дотрагивалась согнутым пополам указательным пальчиком правой руки, гладкая шелковистая щека с розовым персиковым румянцем, заспанные оливки глаз с тревогой на самом дне, которая никак не проходила, чем бы он ни пытался ее отвлечь и утешить. Что он мог дать этой нежной девочке? А для него она была именно хрупкой любопытной девчонкой, которая своей искренностью и полным отсутствием меркантильности покорила его сердце.

Вера никогда ничего не просила и радовалась каждой мелочи как ребенок – такой детской восторженности он давно не встречал не только у взрослых, но и у современных детей. При этом она была настолько заразительна в своем простом умении радоваться жизни, что к ней тянулись как к источнику света.

Он грелся в лучах ее улыбки и светящихся глаз. Так, как она, на него никто и никогда не смотрел. В ее глазах он видел себя тем Вовой, которым мечтал быть, но так и не смог стать. Вернее, он был им когда-то, но своим стремлением все развивать и улучшать до бесконечности потерял это самое начало безвозвратно и лишь только рядом с Верой чувствовал себя тем мальчишкой, который может радоваться простому проливному дождю и улыбаться, услышав, как стрекочет перед грозой кузнечик. Она тянулась к нему, при этом отказываясь от всего материального, что он мог бы ей дать, в пользу него самого, а именно себя в полной мере он ей не мог отдать, так как давно себе не принадлежал и выхода у него уже не было.

Поэтому каждая их встреча была для него как глоток кислорода, после которого он мог еще некоторое время жить без нее, пропитанный насквозь ее светом и любовью.

Она любила его по-особенному – любовь ее была для него, а все остальные любили его для себя.

Думать об их будущем он себе запрещал, зная, что его все равно нет. Вера не из тех, кто будет довольствоваться ролью вечной любовницы, рано или поздно он ее потеряет, ну а сейчас – сейчас она была рядом и можно было забыть, кто ты есть, и просто позволить себе быть счастливым.

Размышляя, открыл глаза, решив, что хочет обнять ее, затискать, увлечь, сжать изо всех сил, чтобы она захихикала – и серебристые колокольчики ее смеха зазвенели гимном еще одному утру их жизни.

– Малыш, ты что, плачешь? – Вова приподнялся на локте и заглянул в действительно полные слез глаза Веры. Увидев, что он заметил ее слабость, она зашмыгала носом и не сдержавшись разревелась навзрыд как маленький ребенок, уткнувшись в его плечо.

– За что?! Ну за что они так со мной? – сквозь рыдания спрашивала она, вздрагивая всем телом, напомнив Володе его дочь Лизу, когда той было лет пять и она потеряла морскую свинку, горе дочери было понятным и безутешным. Сейчас же он растерялся, не успев понять, что так расстроило Верочку.

– Ну, тихо, тихо… Что? Что случилось? – Он прижал к себе ее голову, гладил по волнистым прядям волос, по белоснежной коже спины, накрыл одеялом, укутав и прижав к себе еще сильнее. – Ну что?

– Они ее украли, понимаешь, украли! Выкрали из дома свекрови там, в Коломне! – Вера говорила сквозь слезы и обиду, которая копилась в ней давно. Она плакала не только по Кофе – своей несчастной кошке, которую нашла на дороге и притащила домой, а та стала ее на все сто процентов, таких умных животных она никогда не встречала, а потом ей было так тяжело ее