Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

коленях брюки, добрые серые глаза и крючковатые пальцы, ловко перебиравшие предметы в лавочке с целью продемонстрировать пришедшим как можно больше редких вещичек, запрятанных в самых неожиданных местах этого темного, сырого, захламленного стариной и паутиной магазинчика, словно он был из другого времени.

– Кого ты там поймала? А, малыш? – Вова стоял, пригнувшись, у входа, опасаясь пройти дальше, боясь не поместиться и что-нибудь еще уронить. Тут было очень тесно. Казалось, просто от движения воздуха может что-то еще выскочить на них или упасть сверху.

– Заяц вроде? – Вера протянула Вове свою находку.

– Нет, дорогая моя сударыня, позвольте вам возразить! Предмет, имеющий место быть в ваших изящных руках, – это не заяц, это исключительно кролик, точнее, Белый Кролик.

– Это так важно? – удивилась Вера, разглядывая фигурку.

Длинные белые уши – точно заяц, большие распахнутые глаза с ресницами, зеленый кафтан с торчащей из-под него красной жилеткой, пухлое брюшко и подобие будильника на вытянутой правой лапе. Заяц смотрел на Веру своими нарисованными глазами и улыбался во весь изображенный художником рот.

– Конечно, важно! Это же точно Белый Кролик, и если он прыгнул прямо к вам в руки, свалился, так сказать, с неба, то это знак, сударыня, знак свыше! – Продавец сжал правую руку в кулак и указал неразгибающимся от старческой подагры указательным пальцем в небо, то есть в занавешенный каким-то декоративным тряпьем потолок.

Володя так и стоял у порога, чуть согнувшись, почти упираясь головой в притолоку, с легкой улыбкой наблюдая за этой фантасмагорической сценой.

– Так это из «Алисы», что ли? – догадалась Вера.

– Ну конечно! – воскликнул продавец и, обращаясь к Володе, добавил: – У вас на редкость сообразительная барышня.

– То есть вы уверены, что это не Мартовский Заяц? – уточнил Володя, которому явно нравилась ситуация.

– Уверен! Вашей барышне он просто не мог достаться, это хорошо видно по ее темпераменту. Ну, хотя бы по тому, как ловко она его поймала.

– А вы наблюдательны, – заметил Володя.

– О! Годы тренировки! – продавец прокашлялся, поднеся руку к ежику бородки.

– Так сколько стоит наш Кролик?

– Столько, во сколько вы оцениваете совет не спешить и не играть со временем.

– Вов… – начала было Вера, крепко державшая в руках фигурку. Заяц он или кролик, он точно ей нравился и она не хотела с ним расставаться, просить же подарок тоже не хотела. Сколько могла стоить статуэтка в такой лавке, она не знала и чувствовала себя неловко, вдруг сама не сможет заплатить.

– Мы точно берем, где такого еще найдешь, который сам в руки прыгает? – Володя достал из внутреннего кармана пачку купюр, протянул две с самым высоким номиналом продавцу. – Пойдет? Наш Кролик?

– Да-да, молодые люди, сейчас я вам заверну. Конечно, он ваш, какие тут могут быть сомнения? Он сам вас выбрал!

Сжимая в руках нечаянную добычу, они вынырнули из низкого полуподвала магазина, вдохнули бодрящий московский воздух, ощутив себя вернувшимися из путешествия в потусторонний мир, шли по улице, держась за руки. Вера сияла, прижимая к себе такого же улыбчивого друга, подпрыгивала от радости на ходу как маленькая девочка и, заглядывая Володе в глаза, повторяла:

– Спасибо! Мне так приятно, что ты сам решил мне купить! Мне так редко кто-то что-нибудь покупал! Ты удивительный!

– Это и правда Кролик. Знаешь, в чем разница?

– Нет, не задумывалась. Там вроде Мартовский Заяц за столом сидит и чаи гоняет, а Белый Кролик сам куда-то гонит все время и часы в руке сжимает? – Вера улыбнулась, догадавшись, зачем к ней пришел именно Кролик. – Надо же как бывает! Это все ты! Сам невероятный, и такое же невероятное открываешь мне!

– Верно! Мартовский Заяц и Белый Кролик антиподы. Кролик всегда спешит, он не дружит со временем, ему не хватает отмеренного, а Мартовский Заяц, напротив, полный пофигист, он сидит и топит время в чае, приговаривая, что тому это даже полезно, не следит за часами и сам потерялся во времени, у него всегда five o'clock – время чаепития, и он ходит по кругу вместе с остальными, от одной грязной чашки до другой, считая ее новой, оттого, что просто сменил. Продавец имел в виду, что ты, да и я – тоже такие стремительные, что нам дан Кролик как сигнал, что пора подумать о времени и его бренности. А по-моему, превратиться в Мартовского Зайца – еще хуже.

– Ого! Вот это закрутил! – Вере нравилось все! И Володя, и их беседа, и погода, и сам Кролик, он же Заяц. Она была просто безусловно счастлива в тот момент времени.

– Идем чай пить! Я тут одно прекрасное местечко знаю! Будем наблюдать за Кроликом и стараться не превратиться в Зайца, то есть искать свою золотую середину, моя маленькая Алиса! – Володя обнял ее за плечи, притянул к себе и поцеловал, как маленькую, в висок, отчего Вере стало еще теплее.

Вера подобрала одеяло повыше, подтянула к себе колени и положила на них телефон. Открыла Тудаграм, пролистала комментарии, ответив на адресованные ей лично.

«Спасибо вам!»

«Спасибо, мне очень приятно!»

«Ссылка на платье есть в ссылках чата».

«Выпуск из квартиры певицы Илоны выйдет в конце этой недели. Спасибо за ваш интерес!»

«Весь список материалов для дизайна есть в описаниях к каждому видео. Рада, что вам полезно!»

Она листала чаты, отвечала в личке, перевела деньги на корм бездомным животным, подключила бесплатно к платному обучающему каналу по вязанию, который она еще продолжала вести, женщину, у которой недавно погиб муж, списалась с Янчиком по планам на сегодня – Вера собиралась проводить Вову в аэропорт и поехать на работу. Он не разрешал ей себя отвозить, говорил, что не хочет, чтобы она так далеко по пробкам моталась. А ей расставаться не хотелось. Сговорились, что на аэроэкспрессе поедут, а машину оставят у отеля.

Написала Маше, спросив, как там дети, напомнила про сегодняшние кружки и сообщила, во сколько планирует быть дома. Маша скинула ей список продуктов.

То и дело поглядывала на спящего Вову, любуясь его беззащитностью и сходством с большим плюшевым медведем… В моменты их встреч она не единожды переживала весь спектр чувств: от радости до печали, своеобразные эндорфинные качели.

В номере было очень тихо. Окна выходили во внутренний двор, и город деликатно звучал где-то в отдалении, не мешая раздумывать под басистое посапывание любимого.

«Любимого ли?» – спрашивала сама себя Вера, размышляя о своей жизни, неразрывно связанной с будущим ее детей,