Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

доверять тому, кто от своей непомерной жадности торгует счастьем родной сестры? – разозлилась богиня и пожалела, что доверила младенца такой алчной особе. И отправилась разгневанная богиня в пещеру, где жила коварная Зависть, хоть и ненавидела ее Афина, а пошла, чтобы наказать Аглавру за ее жадность по заслугам.

В груди у Зависти была желчь, добра она не знала, язык ее был ядом облит, увидев чужие страдания, она лишь смеялась. И этой гадине Афина приказала отравить ядом Аглавру за то, что из жажды наживы, без мотивов и угрызений совести торговала она своей сестрой.

Зависть поворчала, покричала, но выполнила наказ Афины. Постаралась в полной мере. Отныне и навсегда в сердце Аглавры поселились зависть и жадность, и никогда не могла там родиться любовь. Теперь дни и ночи напролет Аглавра завидовала счастью своей сестры, и зависть эта разъедала ее изнутри, сжирая огнем.

Когда же Гермес, отдавший золото за свое счастье, вернулся за возлюбленной Герсой, Аглавра села на пороге, преградив собой вход, пытаясь помешать Гермесу.

– Я никогда не сдвинусь с этого места! – злобно воскликнула она, ненавидя и себя за сжирающее ее чувство зависти, и сестру с Гермесом, будучи не в силах пережить их счастье.

– На том и договоримся, – ответил ей влюбленный Гермес, и обратилась Аглавра в каменную статую.

Вот такое наказание. Жадность ведет к зависти, зависть рождает злость к себе либо к предмету зависти, а то и к обоим. Следующая стадия после зависти – это трусость, но об этом как-нибудь потом поговорим.

Володя закончил свой монолог и присел на край постели рядом с притихшей и уже успокоившейся Верой.

– А Гермес? А Герса? – спросила она.

– И жили они счастливо, и умерли в один день, да еще и сын у них родился, – подытожил Вова, улыбнувшись, и легонько дотронулся до кончика носа Веры.

– Ну и?

– Что «ну и»?

– Ну и какое это имеет отношение ко мне и всем этим хейтерам?

– Жадность, зависть и злость Аглавры – они всегда есть рядом, а бывают и в нас самих, стоит лишь поискать признаки. Это люди, зеркальным отражением которых ты являешься. Они видят твой успех, тот, которого хотели бы достичь сами, но сами не способны быть щедрыми душой, делиться счастьем, радостью, тем самым их приумножая. Жадничают, одним словом. И от жадности считают твои деньги и заслуги, отчего их разъедает зависть, которая рождает злость. Они наказаны нелюбовью. Наш мир – это вечная борьба светлого и темного, уж так он устроен.

– Да уж, главное, самому в Аглавру не превратиться… – Вера размышляла над услышанным. – Интересная легенда, я никогда такую не читала.

– Всегда рядом с нами есть люди, которые нас ненавидят лишь за то, что наша удача – реальное подтверждение их неудачи. Их ненависть – не про тебя или про меня, это про них. Поэтому, когда видишь, что тебе пишут, принимай это как их крик души о себе. Их разъедают внутренние демоны, которые есть у всех и у нас с тобой тоже. Только кто-то находит в себе силы их укротить, а кто-то – нет. И тогда они овладевают человеком.

– Спасибо тебе, Володечка… Все равно путанно, но хоть как-то проясняется. Я буду думать о хороших людях, их знаешь как много вокруг! Да и во мне, ты прав, тоже зависть есть, и я теперь буду думать, какая она. – Вера притихла, размышляя о том, чем было на самом деле ее стремление примкнуть к сильным мира сего, чего ей так хотелось, но никак не получалось.

– А кошка твоя найдется, поверь мне! – Володя притянул Веру к себе, она подалась вперед, поймав его желание, порывисто прильнула к его губам… И время до отъезда в аэропорт пролетело стремительно.

Под пристальным взглядом Белого Кролика, отмерившего им еще чуть времени, они нежно любили друг друга, смаковали каждое мгновение близости, сливаясь в одно восхитительное целое, становясь единым организмом, подчиненным законам любви.

Вера была в тот день особенно нежна, трепетно отдавая себя без остатка, старалась запомнить и впитать каждое мгновение, прощаясь с ним снова и снова, не желая отпускать, чувствуя фатальность этого момента.

Время подхватило ее как ту щепку, и она уже мысленно мчалась дальше в потоке новых событий.

– Спасибо, любимый, – шептала она вновь и вновь, вкладывая в свои прощальные поцелуи всю силу переполнявшей ее любви, стараясь отблагодарить и наполнить его впрок, чтобы он смог жить без нее.

Глава 11

Чужое

День был пасмурный, не предвещавший ничего хорошего уже с утра. Таня нервничала, настраивая себя на вечернюю, важную для нее встречу, которая обещала быть неоднозначной.

Разлитый кофе запачкал только что выглаженную блузку, противная собака у подъезда зачем-то кинулась к ней со своей вселенской любовью, во все стороны расшвыривая брызги с облезлого хвоста, обслюнявила ей брюки, оставив противный слизистый след.

– Фу, пшел вон! – прикрикнула Таня на пса, оглядываясь по сторонам в поисках вечной Эльзы. Увидев поломанные цветы в обычно идеально ухоженном цветнике возле дома, задержалась, посмотрела еще раз на пса, взирающего на нее голодными глазами с искренней песьей надеждой, читаемой на его простецкой морде, и решительно вошла назад в подъезд, прыжком преодолела три ступеньки лестничного пролета до квартиры Эльзы и нажала кнопку звонка.

Скорая ехала вечность. Сколько Эльза пролежала одна на полу квартиры, было неизвестно. Сосед Толик помог вскрыть квартиру, пес сидел рядом, одновременно выл и вилял хвостом от радости все время, пока они пытались проникнуть в дом его хозяйки. Буран – точно, его звали Буран – умудрился первым ворваться в квартиру, просочившись в приоткрытую дверь, пока они пытались сообразить, чем перерезать дверную цепочку. В квартире была тишина, лишь изредка нарушаемая еле слышным мычанием.

Помочь вынести Эльзу из квартиры оказалось некому. Мужиков не нашлось. Утро, все разъехались на работу, Таня бегала возле дома, приставая к прохожим, звонила в квартиры соседей, пока оформлявшая госпитализацию врач скорой – уставшая после ночной смены Танина ровесница с отечным от хронического недосыпа и стресса лицом, грузной фигурой, скрытой под уже изрядно поношенным рабочим ватником с эмблемой медицинской помощи – сидела рядом с лежащей посреди коридора, казавшейся огромной и неподъемной в своей беспомощности Эльзой.

– Телефон родственников у вас есть? На кого ее записать? – спросила врач, заполняя форму в электронном планшете.

– Ой… – Таня задумалась. – Да на меня запишите. Да, так и пишите: дочь – Татьяна Михайловна Волкова.

Никто не согласился нести Эльзу к машине. Лишь Толик, которого