Конец света - Ребекка Уэйт

– Якшаться? – переспросила Элинор. Выбор слова ее невольно позабавил.

– Мы не можем поддерживать с ним отношений, это плохо выглядит, – сказала мисс Кристи. – Он преступник, отсидевший в тюрьме.

«Которого ты наняла», – подумала Элинор. Но вслух сказала:

– Да. Но он отсидел свой срок за совершенное преступление. И он не виновен ни в каких других.

– Он нечестен, – сказала мисс Кристи.

Элинор подумала, что, видимо, ее тянет к лжецам. Все на это указывало. И ответила:

– Да, он лгал нам всем. Тут мне нечего возразить.

– Ну так по крайней мере позаботьтесь о том, чтобы никто не знал, куда вы ездили.

«Интересно, должна ли я переодеться, чтоб меня никто не узнал», – подумала Элинор. Невозможно было покинуть школу так, чтобы этого не заметили. Автобусная остановка находилась в сотне ярдов от ворот, и, чтобы дойти до нее, Элинор предстояло пробиться сквозь толпу репортеров. Они начали выкрикивать вопросы, как только увидели ее у главного входа, и стали еще активнее, когда она двинулась по подъездной дорожке. Элинор старалась не реагировать. Полицейский констебль стоял на своем обычном месте, не давая журналистам зайти на территорию школы, но как только Элинор выйдет за ограду, она останется совершенно беззащитной. Возможно, ее решение и впрямь было опрометчивым.

Она смотрела прямо перед собой, но сердце бешено колотилось, когда она выходила из ворот. Там ее окружили, защелкали вспышки, и Элинор закрыла глаза, чувствуя, как толпа смыкается вокруг нее.

– Джентльмены, держите себя в руках, черт вас побери! – орал констебль.

Элинор надеялась, что он выскочит к ней на помощь, но это казалось маловероятным. Стало ясно, что ей придется справляться в одиночку, и ее охватила паника. Такой страшный шум, так много людей, напирающих на нее со всех строн. Она чувствовала, что вот-вот сядет прямо на землю посреди толпы и разрыдается, а эта журналистская масса сомкнется над ее головой, как волны потопа.

И вдруг рядом с ней оказался Энтони, обнял ее за плечи, загораживая от других, стал расталкивать толпу, увлекая ее за собой.

– Оставьте ее в покое! Это моя знакомая, – говорил он. – Я же сказал тебе, Дерек, иди нахер.

Когда они немного оторвались от репортеров и фотографов, он спросил:

– Ты куда собралась?

– В Саутхейвен, – проговорила она слабым голосом. – Сейчас сяду на автобус.

– Может, тебя кто-нибудь сможет подвезти? Автобус не лучший вариант. Ты видела эту свору?

Элинор не ответила.

– Моя машина вон там, недалеко, – он указал на парковку у школьной ограды, – я тебя отвезу.

– Спасибо, не надо.

Они как раз дошли до автобусной остановки. Элинор принялась изучать расписание. Автобус должен был прийти через десять минут. Ее план казался сейчас просто смехотворным. С чего она решила, что сегодня подходящий день для такой экскурсии? Но ей надо вырваться. Надо увидеть Мэтью. Она даже не позвонила, чтобы предупредить его. Она может его не застать.

Энтони сказал:

– Элинор, позволь мне тебя отвезти. Это самое малое, что я могу для тебя сделать.

– Очень мило с твоей стороны, – отозвалась она рассеянно, она уже не думала о нем. – Но я лучше на автобусе.

– Тогда я тебя дождусь, – сказал он. – Не дам этой шайке снова на тебя напасть.

– Ладно.

Наверное, его жена не стала бы возражать, чтобы он защитил ее от остальных журналистов.

– Как ты? – спросил Энтони после паузы.

Элинор, к собственному удивлению, рассмеялась. Несколько ужасных секунд она боялась, что сейчас снова хлынут слезы, но, к счастью, обошлось.

– Прости, – сказал Энтони. – Дурацкий вопрос.

Она пожала плечами.

– Наверное, в школе сейчас тяжело.

– Энтони, – сказала Элинор, – я не скажу ничего, что можно вставить в статью.

Он улыбнулся:

– Не волнуйся, мы говорим не под запись.

– Как твои дочки?

Этот вопрос, казалось, привел его в замешательство.

– Хорошо. Растут. Ну, сама знаешь.

Она не знала. Откуда ей знать?

– Младшая была, видимо, совсем крошкой, когда мы…

– Да, – сказал он.

– О чем ты думал? – Ей и правда было искренне любопытно.

Он с несчастным видом почесал подбородок. Она по-прежнему хорошо помнила все его привычные жесты. Он сказал:

– Не знаю. Ты мне нравилась. Я не думал, что все так далеко зайдет.

– Но ты же сам форсировал события. Вряд ли для тебя стало полной неожиданностью, что все так далеко зашло. – И через мгновение добавила, заново поражаясь: – Ты сделал мне предложение!

– Дома было неблагополучно, – ответил он. – Наверное, меня занесло.

Элинор снова рассмеялась. И, начав, никак не могла остановиться. Из глаз потекли слезы, словно все внутри нее обратилось в воду, но теперь, по крайней мере, можно было сделать вид, что она плачет от смеха. Он все равно смотрел на нее как на сумасшедшую. Да и какая разница?

– Никогда не пойму мужчин, – сказала она, вытирая глаза. Тут из-за угла появился автобус, немного раньше времени, словно небеса решили проявить к ней благосклонность.

Энтони ответил:

– Не все мужчины такие, как я.

Через двадцать минут автобус высадил ее в центре Саутхейвена, откуда до пансиона Мэтью было десять минут пешком.

Она позвонила и ждала на пороге. Дверь открыла женщина примерно ее возраста. Элинор представилась и спросила, дома ли Мэтью. В этот момент она была благодарна за свою непритязательную, удручающе респектабельную наружность. Ни одна хозяйка пансиона не поднимет бровь, увидав ее на пороге.

– Наверх по лестнице, первая дверь налево, – сказала женщина, не проявив никакого любопытства.

Элинор стала подниматься. Возле двери Мэтью ей захотелось помедлить и собраться с духом, но хозяйка еще смотрела ей вслед, так что она подняла руку и постучала.

Он был изумлен, когда увидел ее. Сначала изумлен, а потом, к ее удовольствию, явно обрадован.

– Элинор! Проходите, проходите.

Она вошла и снова пожалела о своем решении приехать сюда. Не надо поддаваться внезапным импульсам. Она неуверенно сказала:

– Хотела посмотреть, как вы здесь.

Комната была скупо обставлена: узкая кровать, комод, письменный стол со стулом у окна, небольшой шкаф. Бурое ковровое покрытие местами выцвело, постель аккуратно застелена, нигде не видно никаких вещей Мэтью, кроме выглядывающего из-под кровати чемодана.

– Пожалуйста, садитесь, – сказал он.

Единственный стул стоял у письменного стола, и она села на него, а Мэтью пристроился на краешке кровати.

– У вас тут очень опрятно, – сказала она.

– Да, этому я научился.

Где, подумала Элинор, в тюрьме? Наступило молчание.

Потом он сказал:

– Спасибо, что приехали.

– Да не за что.

Он снова замолчал, и она тоже. В конце концов он нарушил молчание:

– Ужасная новость о Диане. Мне так жаль.

– Да, – согласилась она. – Ужасно.

Она не могла придумать, что еще добавить.

– Конечно, все очень расстроены. – Ее голос