Конец света - Ребекка Уэйт

есть свои интересные идеи. Но будет неплохо, если ты продолжишь делать наши упражнения, я все их для тебя записал. Всегда полезно при возможности превратить непроизвольное движение в произвольное. Позже тебе понадобится для этого меньше усилий.

– Как это работает? – спросила Ида.

– Не уверен, что могу ответить на этот вопрос, – признался он. – Меня научил этому один коллега, а он где-то вычитал. Довольно новая идея вообще-то. Одна теория состоит в том, что произвольное движение как бы переписывает подсознательный сигнал мозга. А может, просто отвлекает твой мозг достаточно долго, чтобы ты снова начала контролировать свое тело. – Он улыбнулся ей, хотя выглядел очень усталым. – Иногда мы не знаем, почему что-то срабатывает. На самом деле почти вся медицина такая – ляпаешь краску на стену и смотришь, что прилипнет.

Иду заинтриговало это объяснение.

– Но впечатление такое, будто вы знаете, что делаете.

– Поверь мне, зачастую понятия не имеем.

Но в таком случае, подумала Ида, кто угодно может стать врачом. Может, даже она. Она посмотрела на его красивые глаза и сломанный нос.

– А как вы думаете, мы все сумасшедшие?

Он на мгновение задумался.

– Доктор Тиллард, психиатр, сказал мне на днях кое-что интересное. Мы думаем о массовой истерии как о чем-то, что идет изнутри, как следствие особой чувствительности пациентов. Но истерию легче понять, если относиться к ней как к социальному недугу, вызванному определенным стечением обстоятельств, когда люди, запертые в замкнутом пространстве, из которого не могут вырваться, разделяют одни и те же волнения и тревоги.

Когда Ида ничего не сказала, он добавил:

– Так что нет. Я не считаю вас сумасшедшими. Я думаю, у тебя мозг устроен своеобразно, но так с любым мозгом.

– Ясно, – сказала Ида, пытаясь решить, насколько ее подбодрило такое объяснение.

– Хорошо бы ты воспринимала эти подергивания с раздражением, а не со страхом, – сказал доктор Холливелл. – Я понимаю, говорить легко. Но вполне вероятно, что твои симптомы со временем полностью исчезнут, особенно когда закончится весь этот ажиотаж. Обычно так бывает.

– Но даже если они исчезнут, они же могут появиться снова? – спросила Ида. – Может все начаться заново?

Теперь, когда она знала, что тело может выйти из-под контроля, она боялась, что эта опасность будет преследовать ее всегда.

Доктор Холливелл задумчиво оглядел ее.

– Честный ответ: я не знаю. Скорее всего, нет, но с уверенностью сказать нельзя. Наши тела ненадежны. Как и наш мозг. Большинство людей не сталкиваются с этим так наглядно, как ты. Но многие сталкиваются. Есть множество разных способов, которыми тело и мозг могут нас подвести.

– Это не очень-то утешает, – заметила Ида.

Доктор Холливелл пожал плечами и печально ей улыбнулся:

– А чего еще ждать от врачей?

Д-р Джеймс Холливелл

д-ру Джорджу Фишеру

4 декабря 1984, вторник

Факс

Дорогой Джордж,

Я тебе завтра, когда ты освободишься, еще раз позвоню, а пока сообщаю текущие новости.

Прошла неделя, в школе новых случаев нет. Директриса известила меня, что некоторые из родителей, которые забрали дочерей, уже вернули их обратно. Ты, возможно, сам отметил, что пресса тоже утихомирилась. Школьный триместр заканчивается через десять дней, это тоже поможет.

Я продолжил заниматься с девочками теми упражнениями, о которых мы говорили, еще неделя, потом передам их в руки психиатров. Может, д-р Тиллард все-таки сумеет им помочь, он выглядит попросвещеннее, чем я ожидал, и до сих пор не предлагал накачать их транквилизаторами под завязку. Возможно – я не говорю «вероятно», – я иногда чересчур поспешно сужу о людях. (Может, в один прекрасный день мне внезапно откроется, что Леман – блестящий невролог.)

Я думал и думал о том, как мы лечим конверсионное расстройство, – или, скорее, о том, как мы не умеем его лечить. Это нормально, что чуть что мы все отдаем на откуп психиатрии? Тема заслуживает дополнительного изучения. Например, те упражнения, которые ты предложил, – они действуют. Я думаю, можно модифицировать их так, что они будут действовать еще лучше. Как тебе такая идея: предположим, симптомы конверсионного расстройства – результат сложных предсказательных процессов в нашем мозгу, с помощью которых он генерирует симптомы, основанные не на реальности, а на ожиданиях. Если это так, не стоит ли предположить, что мы имеем дело с подобной предсказательной информацией все время, даже когда мы здоровы, и конверсионное расстройство – это просто неожиданный отказ мозга ее подавлять?

Может, мы можем как-то это изучить вместе. Когда-нибудь.

Дж.

14

Наступила предпоследняя неделя триместра. Ида приходила в ужас от мысли о поездке домой, но утешалась тем, что это продлится только четыре недели, после которых она вернется в безопасное лоно школы. Периодические подергивания рук, а иногда и ног, пока что не сильно уменьшились, несмотря на упражнения доктора Холливелла, и мысль о том, что с острова она уезжала в статусе прокаженной, а вернется прокаженной со странно подергивающимися конечностями, не доставляла ей особой радости.

Она уже предвкушала возвращение в январе, взбудораженные рассказы Софи, Анжелы и Виктории о рождественских каникулах, мрачные книжки, которые привезет с собой Луиза. Несмотря ни на что, ей здесь было хорошо – осознание этого далось ей нелегко.

Большинство дергающихся девочек вернулись к занятиям, и все старались вести себя как обычно. Мисс Кристи на собрании очень сурово сказала им, что на симптомы следует обращать как можно меньше внимания, и хотя раньше это привело бы только к более бурным восклицаниям при любом подергивании, даже девочкам из Святой Анны это в конце концов надоело. Им всем внушили, что тех, с кем это случается, надо тихо поддерживать, а в случае судороги как можно меньше вмешиваться, – правда, судорог теперь уже почти не случалось.

Кроме того, кто-то пустил слух, что Синди Райли подрочила садовнику в хозблоке, и все были заняты этой новостью.

У Анжелы не было новых судорог после возвращения в школу, и у Джин Томас тоже. У Марты Тейлор только плечо иногда подергивалось. Мэри Максвелл пока что приходила в себя дома, и несколько младших девочек тоже, но Сьюзен накануне вернулась.

Эйприл вернулась тоже, и ей явно стало лучше. По крайней мере, припадков больше не было, хотя она иногда подергивалась и в целом, как показалось Иде, выглядела не лучшим образом. Передвигалась по школе она, как правило, в одиночестве. Ида ее жалела, и это, как она с удивлением поняла, было непривычное для нее чувство. Наверное, с ней что-то не так.

Она спросила, что думает Луиза, и та вытаращилась на