Конец света - Ребекка Уэйт

– Я не хочу это переживать, – сказала Ида. – Мне надоело преодолевать трудности. Я хочу, чтоб меня оставили в покое.

– Я никому не говорила, – сказала Луиза.

Ида вздохнула. Снова-заново.

– Я никому, кроме тебя, не рассказывала.

– Знаю. Но я тоже никому не говорила!

– Это уже не имеет значения.

– Престань это говорить! Перестань быть такой… как Макбет в конце пьесы. Бесчисленные «завтра», «завтра», «завтра». Есть вещи, которые все еще имеют значение.

– Раньше ты так не думала.

– Ну так не слушай меня. Я пробыла здесь слишком долго.

Ида не ответила. Луиза помедлила и легла.

– Как думаешь, через сколько времени они сообразят, что тревога ненастоящая? – спросила она.

– Довольно скоро. Через час? Или меньше, если мисс Кристи вернется пораньше.

Луиза закинула руки за голову.

– Тогда мы можем насладиться покоем, пока можно.

16

Только все немного улеглось, думала Элинор, так теперь этот кошмар с ложным ядерным предупреждением. А ведь уж так близок был конец триместра, они были почти что в домике.

Конечно же, посыпались жалобы родителей. Хуже того, школа снова попала в местные газеты. «Ядерный розыгрыш: новый скандал в одиозной школе», – сообщал газетный заголовок. Удачная находка Энтони, подумала Элинор.

Через два дня после инцидента попечительский совет вызвал мисс Кристи на внеочередную встречу. Если верить Кэрол, не осталось никакой надежды набрать учениц на следующий год. Попечители считали, что точка невозврата пройдена.

– Все кончено, – сказала Кэрол во время чаепития в комнате Элинор. – А у нас было уже почти достаточно учениц, чтоб открыться в сентябре. Потом эта странная эпидемия, газетная шумиха, арест Мэтью Лэнгфилда, смерть несчастной Дианы. Оставалась призрачная возможность, что мисс Кристи соберет школу по кусочкам, и тут этот скандал с ядерной тревогой. И это последняя капля. Боюсь, вам не выжить.

– Но до конца года-то мы доживем? – спросила Элинор.

– Возможно, – ответила Кэрол. – Мы пока обсуждаем варианты. Между нами, Элинор, школа просто утопает в неоплаченных счетах. Кажется, до сих пор никто из нас не понимал, как плохи дела. О чем говорить, если у школы даже не было настоящего казначея с 1976 года. Может быть, с более активным председателем совета мы могли бы раньше взять ситуацию в свои руки. Хотя, честно говоря, не представляю как. Эта школа и так не могла бы устоять в современном мире. Почти все родители сейчас хотят для своих дочерей гораздо большего. И правильно делают. И они могут получить образование лучше этого совершенно бесплатно прямо рядом с домом.

Вот и настал конец школе Св. Анны, подумала Элинор. Сейчас, когда это случилось, она не испытывала ничего, кроме холодного ощущения нереальности происходящего.

– Скажите, как вы относитесь к переезду в Брайтон? – спросила Кэрол. – Я могу поспрашивать о вакансиях. Вы еще молоды, – добавила она ободряюще. – Самое время начать все сначала.

– Спасибо, – сказала Элинор, стараясь, чтобы голос ее прозвучал бодро.

В какой-то мере это было облегчением – наконец-то свершилось то, чего она боялась столько лет. Аристотель говорил, что страх – это неприятное ощущение, возникающее из представления о предстоящем зле[19]. Если страх – всего лишь ожидание, то само событие, возможно, будет не таким страшным. Ведь она и так надолго здесь застряла. Если честно, она вообще как-то застряла с тех пор, как умер отец. Как там в первом законе Ньютона? Тело сохраняет состояние покоя или равномерного прямолинейного движения до тех пор, пока внешние силы не изменят это состояние. Жаль, что она так и не научилась применять внутреннюю силу. Она несколько раз говорила с Мэтью по телефону после своего визита в Саутхейвен. Ничто между ними не определилось, но думала она о нем все больше и больше. Собирается ли она за него замуж? А бог его знает. Возможно. Она подозревала, что каким-то непонятным образом это будет своего рода капитуляция, но не могла сформулировать точнее. Тем не менее это была не худшая капитуляция, какую она могла представить. В конце концов, чего мы все ищем, если не прибежища, которое позволило бы нам защититься от темноты?

Итак: новая работа на новом месте. Начать заново почти в сорок лет. Все это вдруг показалось возможным, хотя и удивительным. Она пыталась представить себе, как шагает в этот дивный новый мир, побитая жизнью, но не потерявшая надежды, а на руке все те же старые часы отца отсчитывают время.

17

Луиза вернулась в их комнату.

– Я наконец добилась своего, – объявила она.

– Отлично! И чего ж именно? – спросила Ида.

– Меня исключили.

Был вечер понедельника. В последние пару дней они достигли некоторой разрядки напряженности, но Луиза сказала Иде, что собирается пойти в библиотеку, а не вылетать из школы к чертовой матери.

Ида лежала на кровати, но тут стремительно села:

– Что? Почему?

Луиза плюхнулась на свою кровать. Она была раздражающе невозмутима. Поизучав немного собственные ногти, она ответила наконец:

– Я пошла к мисс Кристи. Созналась во всем – в смысле, что устроила ядерную атаку. Даже смогла рассказать, как именно. – Она улыбнулась. – Я думала, меня никогда не исключат, но даже у терпения мисс Кристи есть предел. Похоже, у нее выдался нелегкий триместр. И выдержка несколько истощилась.

– Луиза, нет!

Ида не могла представить, зачем Луиза сделала это. Впрочем, та всегда отличалась непредсказуемостью.

Луиза махнула рукой и проговорила легким тоном:

– Я ведь сама этого хотела. Родители приедут за мной завтра. Они не очень-то довольны, судя по всему. Да еще так близко к концу триместра – могли бы и оставить меня еще на пару дней. Но мисс Кристи заявила, что глубоко шокирована моим поступком. Она много что думала про меня, но не представляла, что я могу быть такой жестокой. – Она взглянула на Иду. – Видимо, не так хорошо она меня знает.

Ида вскочила:

– Пойду и скажу ей, что это сделала я!

Луиза тоже вскочила и преградила Иде путь к двери.

– Ты делаешь это из чувства вины, – сказала Ида. – Но не надо.

Луиза издевательски рассмеялась, словно не могла поверить своим ушам.

– Из чувства вины? В смысле, меня замучила совесть, потому что я всем растрепала твой секрет? Я же говорила тебе: это не я. Кому бы я могла сказать? Я ни с кем, кроме тебя, не разговариваю.

– Так я и не виню тебя, – сказала Ида. – Просто сознайся, и все. Нет никакого другого объяснения…

И тут она осеклась. Твою мать, подумала она. Шарлотта.

Она нашла Эйприл в общей гостиной и