Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

Что я действительно думала о Лёхе и каким он был на самом деле, в тот день больше не имело значения.

Помывшись у себя, переодевшись и высушившись, я вернулась к нему с найденной под кроватью коробкой с Playstation и, сунув в руки, объявила, что намерена раскатать его в Mortal Kombat. Вызов Лёха принял охотно, и мы до глубокой ночи бились в смертельной схватке между Соней и Скорпионом, поглощая запасы замороженной пиццы и совершенно позабыв о том, что оба остались без телефонов.

Mortal Kombat – едва ли не лучший способ избавиться от агрессии и гнева. Это мне ещё в детстве мама сказала. Она всегда была прогрессивная и мыслила широко. Гораздо эффективнее сразу устроить «фаталити» своим страхам, неудачам и тревоге, используя перенос на визуализированного врага, чем потом таскаться по психологам, пытаясь раскопать в памяти продавщицу, поставившую тебя в неловкое положение, или мальчика, слишком больно дёрнувшего за косичку.

Играть в Mortal Kombat с Лёхой – это отдельный аттракцион, в котором тебе приходится биться, даже когда ты катаешься по полу от смеха.

«Ща будет массаж шейного отдела по методике „умри красиво“ или… Опа, пошла зарядка позвоночника через колено! Так нечестно. Кто вообще дерётся бёдрами? Это что, школа боевых искусств имени Ким Кардашьян? Ах так, сейчас Скорпион проверит, насколько гнётся твоя гордость. Ну-ну, это что, фирменный удар „смотри, какая я гибкая“? Блин, судя по замаху, сейчас будет техника „молчи, мальчик“. Эй, Скорпион, давай же, покажи ей, кто тут носит пояс, а не лифчик! Да ё-моё, у тебя весь костюм работает на гипноз! Зачем она опять так наклонилась? Кто в Netherrealm придумал камеру с этого ракурса? Ладно. Фиг. Я проиграл, но зато умер с достоинством. Под каблуком женщины в армейских берцах».

Отбросив джойстик, он вытянулся на полу и посмотрел в скошенное окошко на крыше мансарды. Через него просматривалась зыбкая темнота ещё ночного, но уже заметно посветлевшего неба.

– Светает, – тихо сказал Лёха. – Интересно, сколько сейчас времени?

– Вероятно, чуть больше трёх, – откликнулась я. – Может, половина четвёртого.

– А какой сегодня день недели?

– Уже вторник.

– То есть, выходит, до возвращения моих родителей осталось четыре дня, а я ещё ничего не сделал такого, чего не могу делать в их присутствии, – задумчиво проговорил он.

– Чего, например?

Лёха почесал в затылке:

– Нужно что-нибудь придумать. Может, напьёмся?

– Зачем?

– Ну просто. Почудим.

– Ты чудишь и в абсолютно трезвом состоянии.

– Мне интересно посмотреть на тебя. Ты, вообще, когда-нибудь напивалась?

– Нет. И не собираюсь.

– Блин, – он заёрзал. – Зачем ты это сказала? Не могла ответить что-то вроде: «Сто раз, и это совершенно отвратительное зрелище»?

– Какой смысл мне так отвечать, если это неправда?

– А такой, что теперь я хочу тебя напоить.

– Чтобы прикалываться над тем, какая я дурная?

– Не. Дурная вряд ли. Я думаю, если ты напьёшься, то вначале будешь задвигать темы про спасение всех девочек в мире, а потом отправишься на открытый штурм какого-нибудь очередного Дядьки или Павла, просто потому, что тебе что-то показалось.

– Не, если я напьюсь, то стану доброй и плаксивой. Разомлею и буду рыдать у тебя на плече, жалуясь на жизнь.

– А я вытру тебе сопли и скажу, что всё это фигня, потому что ты вообще про жизнь ничего не знаешь.

– И я тебе поверю, потому что ты о ней знаешь больше меня, и расплачусь ещё сильнее.

– Тогда мне придётся крепко прижать тебя к себе и пообещать научить всему, что пожелаешь.

– И я опять поверю, потому что я пьяная и легко ведусь на доброту и пустые обещания.

– А я это замечу и посажу тебя к себе на колени, чтобы удобнее было гладить по голове, пока я придумываю, что бы ещё такого наговорить, чтобы ты в меня влюбилась.

– А я начну рассказывать тебе про маму и её закидоны, так что тебе просто некогда будет слово вставить.

– И тогда мне ничего не останется, кроме как поцеловать тебя, потому что иначе ты не перестанешь говорить.

– Да. И это будет такой долгий-долгий поцелуй, как в кино. С саундтреком из «Титаника» за кадром.

– И я подумаю, что уже давно надо было тебя уложить… спать. И подниму на руки. И…

– И тут от этой тряски меня ка-а-ак стошнит. Прямо на тебя.

– Блин, Варь, – Лёха скривился. – Всё ж так хорошо было. Зачем портить?

– Прости, я ведь пьяная и за себя и свой организм не отвечаю.

– Ну и ладно, – он сделал вид, что отряхивается. – Зато теперь мы знаем, как бы было, если бы ты напилась.

– Ладно. Поздно уже. Пора расходиться по кроватям, – я поднялась с пола. – Или ты ещё поиграешь?

– Слушай, – Лёха улёгся боком, подперев голову рукой и глядя на меня снизу вверх. – А ты бы стала со мной встречаться? Ну… чисто гипотетически? С учётом вот этого твоего коронного презрения ко мне и высоконравственного избегания любых физических контактов?

Я растерялась, не понимая, стоит ли расценивать данное высказывание как стёб или как предложение.

– Трудный вопрос, да? – Он откинулся на спину. – Я понимаю. Можешь не отвечать. Знаю, что не стала бы. И не потому, что я тебе не нравлюсь. Нравлюсь. Я это чувствую. Но ты никогда в жизни не опустишься до меня. Ведь что о тебе подумают другие? Что скажут люди? Ой, Варя Протасова, вы знаете… Она же с Криворотовым связалась… Да ладно? На нём же и так пробу негде ставить. Он с ней недельку погуляет, а потом бросит и пойдёт новую себе искать. Вот дура-то. Общественное мнение – великая сила! Да, Варь?

– Ну, если ты всё понимаешь, чем я, кстати, удивлена, то зачем спрашиваешь? – От его прямолинейности я немного растерялась. – Нечто подобное сегодня Анна Андреевна уже говорила. И назвала меня не дурой, но статисткой в дешёвом реалити-шоу.

– Но ты всё равно подумай, ладно? – Он откинулся на спину. – Я не буду ни в чём тебя убеждать, потому что мои слова для тебя пыль. Но я… Ты мне всегда нравилась. Очень.

Я чувствовала себя так, что впору заткнуть уши и заорать «А-а-а», как во время грозового раската, и орать, пока всё переполнявшее меня смятение не выйдет наружу.

Но выдавила только едва слышное: «Хорошо. Подумаю». И, как во сне, двинулась к лестнице.

Однако дойти до неё не успела.

– Эй, Варь, – окликнул Лёха. – Не забудь, что завтра нам на укол ехать. Лучше с утра, хорошо?

Кажется, в эту ночь