Когда-нибудь, возможно - Онии Нвабинели

В глазах у брата печаль. Я беру его за руку.

– Я тоже.

– Они там за дверью с Би. Позвать их сюда?

– Давай. Смотри, Нейт. – Я протягиваю ему фотографию с УЗИ.

Нейт берет ее обеими руками. И улыбается улыбкой, которую обычно прячет где-то глубоко внутри.

– Езенва-младший.

– Езенва-Морроу.

– Да, точно. – Нейт лучится. – Я скажу, чтобы зашли.

Дрю, Зои и Луиза заваливаются в палату через секунду после того, как уходит Нейт, и мои соседки по палате вскидывают брови и хмыкают в подушки и халаты. Давненько здесь столько всего не происходило, никого не навещает столько посетителей, и я с неловкостью обнаруживаю, что превратилась в центр всеобщего внимания и зависти. Терпеть хлопоты вокруг себя в присутствии посторонних значит подвергнуть себя пересудам, а за последние несколько недель моя шкура, задубевшая от горя, заметно истончилась. Медсестра с ангельским лицом уводит Зои в туалет, и Дрю с Луизой, пока рядом нет детей, не стесняются в выражениях. Судя по всему, Дрю тоже узнал, что в наши ряды затесался интеллектуальный гигант.

– Ты в курсе, – спрашивает у меня Дрю, – что Луиза использует свои мозги не только для того, чтобы крыть меня трехэтажным матом?

– La hostia[95]. Не делай из мухи слона. Это просто книги, – ворчит Луиза. – В общем, важно вот что: я раскопала, откуда взялась Шивон.

Дрю тяжко вздыхает.

– Она же не из людей-икс, Луиза.

– Я думала, она просто мама лучшей подруги Зои, – говорю я.

– Так и есть, но тут выяснилось, что наш Дрю как-то позировал на занятии, представляешь? – Луиза улыбается так широко, что, кажется, уголки рта у нее вот-вот сомкнутся на затылке. – Кстати, выглядишь ты получше, леди. Все еще не очень, но получше. Не так уж плохо. Но все еще не очень.

– Спасибо, Луиза. Что-что ты сделал? – Я смотрю на Дрю, который, страшно устыдившись, очень внимательно изучает уголок одеяла.

– Послушайте. Я решил попробовать нечто новое. Это было-то всего один раз. И стратегические места прикрывала простыня.

– Простыня, видимо, не сильно помогла делу. С тех пор Шивон его и обхаживает. – Луиза все еще улыбается.

– Не понимаю, – говорю я. – Как до этого вообще дошло?

– Шивон спросила, не против ли я выручить ее друга Хавьера и попозировать. У кого не подскочит самооценка, если вас попросят выступить моделью?

– Я тебя умоляю. Ты не думай, мы сразу поняли, в какой восторг тебя привела возможность продемонстрировать всем свою polla[96]. Я с первого взгляда вычислила в тебе извращенца.

– Никому я не демонстрировал свою polla. И, как я уже сказал, это был единичный опыт. После этого меня еще долго уговаривали прийти на занятие. Учеником.

Неловкость Дрю доставляет Луизе огромное удовольствие.

– Так вот о чем вы болтаете, когда меня нет рядом? – со смехом спрашиваю я.

– Да. – Дрю постукивает пальцем по моей коленке. – Знаю, ты шокирована, что мы с Луизой ведем беседы даже в твое отсутствие.

– Угу, но я не то чтобы ими очень наслаждаюсь, – бурчит Луиза, провоцируя Дрю – тот с усмешкой бросает в ее сторону «да иди ты».

В этот момент возвращается Зои. Сегодня у нее две длинные косички, обрамляющие лицо. Она в толстовке с Гарфилдом. Зои подходит ко мне и робко протягивает рисунок – это деревья, заштрихованные так, как я ей показывала, а под ними – два человечка из палочек. Мы с ней.

– Это гениально, Зои. Спасибо тебе огромное. – Я улыбаюсь ей, а она – мне.

– Мы тебе еще сэндвич принесли, – сообщает малышка, тычет отца в ногу, и тот достает откуда-то бумажный пакет.

– Готовить не только Луиза умеет. Это мое творение – фрикадельки-ум-отъесть, – хвалится Дрю.

– Фрикадельки делают из животных, – замечает Зои.

– Да блин. Брось это, Зо, не начинай.

– Я больше не ем животных, – стоит на своем Зои. – Это убийство.

– Моя дочь опять решила, что она вегетарианка. Уже в третий раз за месяц. Больше к Пенни в гости не пойдешь.

– Мясо – это животные, пап.

– Малышка, я всегда готов тебя поддержать. Сегодня на ужин вместо мяса тебя ждет дополнительная порция брокколи.

– Ой, – тихо произносит Зои. – Я что-то не подумала про брокколи.

– Мы это позже обсудим, – обнадеживает ее Дрю, а Луиза, скривившись, качает головой. – Ладно, котенок. Обними нашу Мэри и подожди меня в коридоре, скоро пойдем к маме.

От Зои пахнет кокосом и присыпкой. Она обвивает меня за шею своими маленькими ручками и шепчет:

– Я знаю, что на самом деле тебя зовут Ева. Иногда папа думает, что он смешно шутит, – сообщает она и убегает к двери. Мы провожаем ее взглядами.

– Респект ее матери, – говорит Луиза. – Она растит ангелочка.

– Однажды наступит день, когда ты, Луиза, воздашь мне по заслугам. Ты не задумывалась, что этот твой острый язычок может быть причиной твоего одиночества? – Звучит дерзко и ужасно по-хамски. Классический Дрю.

Луиза изучает свои ногти.

– Не всем же раздеваться догола и позировать перед толпой незнакомцев, чтобы найти любовь. Где там, говоришь, твоя подружка?

Убедившись, что Зои за пределами слышимости, Дрю наклоняется и шепчет:

– Вы, бабы, просто ку-ку.

– Правда, что ли? – уточняет Луиза. – То есть бабы тебе не по вкусу?

– Я понимаю, на что ты намекаешь, и, хотя меня это абсолютно не смущает, мой ответ – нет. К сожалению, меня по-прежнему влечет к вашему племени.

– Значит, если бы Еву прямо сейчас захлестнула похоть и она сбросила с себя одежду, ты бы взялся за дело?

– Я вообще-то тут, – вставляю я. – Меньше чем в футе от вас обоих.

Дрю откашливается.

– Она… не мой типаж, – опасливо говорит он.

– В каком это смысле?! – взвивается Луиза. – С ней-то что не так?

– Сцены любит устраивать. Бросается с крыльца общественного центра, чтобы привлечь к себе внимание. Без обид, Мэри. – Дрю подмигивает мне.

– Это был несчастный случай! – Луиза отвешивает ему тумак в плечо.

– Господи, Луиза, да ты мне так синяк поставишь.

Они уходят, но их голоса еще долго звенят у меня в голове.

Доктор Джонсон хочет еще раз осмотреть меня перед выпиской; между Би и Нейтом разгорается спор, кто из них должен при этом присутствовать. Би, конечно, заявляет, что если кому и следует здесь находиться, так это ей, поскольку Нейт явно не готов увидеть мою матку во всей ее разверстой красе. У Нейта вид, будто его сейчас вырвет недоеденным завтраком, он натянуто говорит: «Ну, до этого явно не дойдет», но Би со знающим видом вздергивает бровь, и Нейт, поверженный, удаляется. Доктор Джонсон наблюдает за развернувшейся сценой с терпеливостью человека, который повидал