Когда-нибудь, возможно - Онии Нвабинели

Сказав это, я вздыхаю с облегчением. Эгоистичная сторона моей натуры хочет, чтобы он был здесь и продолжал молча страдать. Но я готова мириться с этим эгоизмом, потому что альтернатива куда хуже. По крайней мере, для меня. Я жду, когда Нейт что-нибудь скажет, сижу под дамокловым мечом, которого так долго остерегалась.

– Да уж, – говорит брат, – я тоже. Мы ненормальные, да?

Я оборачиваюсь, но он стоит ко мне спиной.

– Еще какие ненормальные.

– Думаю, Клео испытывает противоположное по смыслу желание. Хочет, чтобы я сдох.

Я смеюсь.

– Она сама тебе так сказала?

– Не в столь изящных выражениях, но да, оставила мне пару ласковых в голосовой почте. – Нейт моет руки. – Самое странное, что после тех сообщений я понял, что немного по ней скучаю.

– Ваши отношения точно уже не спасти?

И вот тогда брат поворачивается ко мне лицом.

– Я однажды обсуждал Клео с Кью, и он сказал что-то типа: «Когда отношения изживут себя, ты это почувствуешь». Отношения с Клео себя изжили.

Я опять вспоминаю слова Квентина, что я для него – «лучше не бывает». Он часто повторял это, как припев. Твердил, мол, лучше меня для него никого на свете нет. Но вот что интересно: задумался ли он хоть разок, есть ли на свете кто-то получше для меня?

– Видимо, для Кью наши отношения тоже себя изжили, – говорю я Нейту.

Брат подходит и заключает меня в объятия, и я позволяю себе обмякнуть у него на плече. Вслушиваясь в биение его сердца, я чувствую: то, что едва не развалилось, снова собирается воедино.

Вырванная из сна чем-то непонятным, я спускаюсь в гостиную и обнаруживаю там Глорию – она смотрит в ноутбук, рядом – чашка зеленого чая. Я удивляюсь и печалюсь тому, как быстро сестра стала чужой в этом доме; она странно и в то же время абсолютно органично смотрится у меня на диване – расслабленная, не подозревающая, что источник ее раздражения совсем рядом. На лице ни следа макияжа, на ногах пестрые розовые носки, волосы забраны назад. Еще в относительно недавнем прошлом я бы запрыгнула на диван и расцеловала бы ее в щеки, отчего Гло всегда притворно морщилась, но когда я наконец отстранялась, глаза у нее радостно блестели. Теперь же все это кажется неуместным, и мне остается лишь тихо кашлянуть, надеясь, что сестра не испугается.

Она оборачивается.

– Я думала, ты спишь.

– Спала. Но, как видишь, проснулась.

Глория переводит взгляд обратно на компьютер, рукой приглаживает волосы, поджимает пальцы ног. В деловой одежде она чувствует себя неуязвимой, костюмы – ее броня. Раньше у нее не было потребности носить эти доспехи в нашем присутствии. У меня сжимается сердце от того, как неуютно Гло себя здесь чувствует.

– Я сегодня работаю удаленно.

Объяснение не изобилует подробностями, но его вполне достаточно.

Я сажусь в кресло.

– Как там Элли и Бен?

– Элли выбрали на роль бабочки в школьном спектакле «Праздник природы».

– Ну конечно, она же прирожденная звезда.

– Мне было велено позаботиться о том, чтобы костюм «не опозорил меня, мама».

– Да уж, это недопустимо.

Мы смеемся, но быстро осекаемся. Глория выпрямляет спину.

– Подумаю, может быть, мы успеем вместе заехать в эти выходные. Они по тебе соскучились.

– А ты?

Гло вздыхает.

– Ева. Не начинай.

– Я вот по тебе соскучилась, – сообщаю я сестре.

– Мне некогда по тебе скучать. Я слишком занята, решая твои проблемы.

Может, это и правда, но слова Нейта нельзя не принимать в расчет. Глория могла бы умыть руки. Могла бы отказаться, и все.

– Ты не обязана это делать.

– Что «это»?

– Ты не обязана решать мои проблемы. Ты могла бы просто этого не делать. Но тогда у тебя не было бы повода меня ненавидеть.

– Угу. – Глория смотрит на меня таким равнодушным взглядом, что по спине пробегает морозец. – Думаю, ты права. Больше не буду. Напиши, как зовут твоего второго адвоката.

– Не думай, что я тебе не признательна, Гло. Я благодарна. Правда. Но мне не хватает сестры. И, не знаю, если, прекратив твое участие во всех этих разборках, мы сумеем улучшить отношения, то ты можешь больше ничего не делать.

Глория захлопывает ноутбук.

– Я же сказала, что готова. Скажи, кому передать дела. – Увидев мое выражение лица, сестра качает головой. – Господи, Ева. За тобой всю жизнь надо было присматривать. Все мы это делаем, потому что любим тебя.

– Тебя никто не заставляет, Гло, – говорю я. И замечаю, что сжала руки в кулаки.

– Ты, может, и не заставляешь. Просто так устроена жизнь. Ты – наша Ева, и мы обязаны о тебе заботиться.

– Ты не обязана, – настаиваю я, хоть истинность ее слов и просачивается в мой мозг.

– Я просила тебя договориться с Аспен. Или нет? Просила ведь? Разве не я отправила за тобой Би, когда ты сбежала, ни на секунду ни о ком из нас не задумавшись? Мы все просили тебя, Ева. Но ты сказала «нет».

– Я же вернула кольцо! И мне было страшно! И до сих пор страшно. Я понимаю, что ты – сверхчеловек и такие эмоции тебе неведомы, но ты же знаешь, что я тогда чуть с ума не сошла.

Я будто со стеной разговариваю.

– Помнишь, когда тебе было лет семь или около того, ты пришла домой из школы зареванная и сказала маме с папой, что переживаешь из-за контрольной по правописанию? Так вот, я-то знала, что ты ревешь из-за той своей одноклассницы с дебильными хвостиками, которая подначивала подружек дразнить тебя, поэтому на следующий день я зажала ее в углу и предупредила, что окуну мордой в унитаз, если она не прекратит.

– Что-что ты сделала?

– А когда тебе было четыре года, ты все время приходила из садика грустная, потому что какой-то маленький говнюк сказал, будто твои волосы похожи на мочалку. Вот тогда я и поняла, что за тобой нужно приглядывать. Решать твои проблемы за тебя. С тех самых пор я этим и занимаюсь. Был период, когда ты сама неплохо справлялась, но потом появился Квентин, и ты, похоже, решила, что проблем больше не существует. И надолго перестала вообще что-то решать. У тебя скоро родится ребенок, и нужно будет, чтобы ты держала жизнь под контролем. Все эти месяцы мы наблюдали, как ты расклеиваешься, и помогали – ведь это наша работа, но бесконечно так продолжаться не может. Ты и сама это понимаешь, правда? Тебе придется взять себя в руки.

Я вижу слезы в глазах у Глории, и все у