Сны наяву - Лора Хэнкин

– О, Ноа Гидеон! Здорово! – воскликнул он. – Я твой большой поклонник.

Как и многие тут, он был накачан стероидами по уши, но лицо его показалось мне знакомым. А, точно. Один из тех, кто рассказывал, как переспал с Саммер во время съемок второго сезона «Снов наяву». К нему у меня не было претензий. Я, может, и сам бы так поступил. Но все эти интервью были таким дерьмом. Может быть, они особенно сильно задели меня тогда, потому что… Года два после злополучного завершения второго сезона я смеялся, когда слушал эти интервью, потому что я вложил нечто большое в отношения с Саммер, чем просто желание, а все эти парни говорили одно и то же. Когда я вспоминаю об этом, я… Ну, я бы сейчас поступил по-другому, если бы мог.

Тот парень понял, что я узнал его, у него хватило порядочности сделать вид, что ему стыдно.

– Ах, да. История с Саммер. Ты должен знать вот что. Я не спал с ней, – сказал он. – Я имею в виду, если между вами, ребята, что-то было… за кулисами.

– Что?

Но я уже знал, что он хочет сказать, и какая-то часть меня хотела заткнуть ему рот, чтобы он подавился своими словами и оставил меня в покое. Верить в худшее о Саммер было так удобно. Это означало, что я лучше нее.

– Я просто хотел увидеть свое имя в газете, – парень пожал плечами. – Так что, можно с тобой сфоткаться?

Я ходил на все новые прослушивания для «Снежного Леопарда», я сказал Кэсси – наконец – что, как мне кажется, мы все-таки не подходим друг другу, она обрушила на мою голову поток проклятий… И все это время я не мог выбросить из головы того парня из тренажерки. Если быть точным, Кэсси сказала, что я «инфантильный эгоист, остановившийся в эмоциональном развитии на уровне лет трех, который не понимает, что такое любовь». Кстати, я по-прежнему считаю ее лучшей, даже если она меня больше таким не считает. Пройдет год, она обручится с каким-нибудь хорошим парнем, и он будет целовать землю, по которой она ходит, и мне жаль, что что-то внутри меня не позволило именно мне стать этим хорошим парнем.

Однажды утром, я как раз собирался на встречу с прессой для раскрутки «Гения» – я там снялся только ради денег, можешь не смотреть эту чушь – мне позвонил мистер Атлас.

– Вы проделали поистине прекрасную работу на прослушиваниях для «Снежного Леопарда», – начал он. – Для меня большая честь официально утвердить вас на роль.

Вот оно, самое важное, самое лучшее для меня, к чему я так долго стремился. Но когда я открыл рот, чтобы ответить, мне пришлось прикусить губу, чтобы не сказать: «Спасибо, но нет».

– Ноа? Со связью все в порядке? – спросил он. – Ты слышал…

– Да, – сказал я. – Это… вау. Не могу в это поверить. С нетерпением жду возможности снова работать вместе.

– И на этот раз не придется зависеть от капризов какой-то девки, что, безусловно, радует.

Мистер Атлас произнес это игривым тоном – «посмотрите на нас, старых добрых парней». С добродушной такой усмешечкой, как будто мы давно были в одной команде, команде здравомыслящих людей. И я думаю, что я эту команду действительно выбрал. Я присоединился к сильным. Ночами в клубе я слушал пьяные россказни Майкла о девушках с подпевок, которых он трахнул. Одевался, строго следуя дресс-коду (почему для того, чтобы съесть гамбургер, мне нужно было надевать рубашку с воротничком?), на ужины с мистером Атласом в лос-анджелесском ресторане, где он знакомил меня с высшими чинами индустрии. Они ожидали, что я буду вести себя для них определенным образом. И я оправдывал их ожидания. Я смеялся над их бородатыми шутками, хотя те шутки, что так и сыпались из вас с Саммер и Лианой, всегда были намного смешнее. В тот момент те ужины казались для меня очень важными. Но лучшим, что я вынес из «Снов наяву», в итоге оказались те моменты, когда мы вчетвером гоняли по студии на гольф-каре, пили водку, которую добыла для нас Лиана, и смеялись до упаду.

Я пытаюсь объяснить, почему, когда я вошел в студию тем утром, у меня было такое дикое, странное настроение. Перед началом шоу в зеленую комнату заглянула журналистка.

– Тук-тук, – жизнерадостно сказала она. – Просто хотела уточнить список вопросов, по которым мы с вами пройдемся.

«Я знаю, что ты – актер, так давай прогоним твои реплики, сладенький», – вот что на самом деле она хотела сказать.

– Мы поговорим о том, что творилось за кулисами съемок «Гения», как вы вживались в образ. Возможно, слегка коснемся «Снов наяву», потому что люди, которые знали меня в средней школе, будут потрясены, если я не спрошу вас об этом, – она улыбнулась мне. – Но не волнуйтесь, ваш пиар-менеджер предупредил меня: никаких вопросов о том, как завершилось то шоу, о Саммер Райт или о том, не хотелось ли вам когда-нибудь возродить группу.

Журналисты обычно и сами стараются не задавать неудобных вопросов, не хотят сжигать мосты – а хотят они иметь возможность брать у тебя интервью и в следующие разы. Но и я сам в последнее время, когда стал более независимым и обдумал все то, что наговорил в прошлые годы, когда меня заставали врасплох теми самыми неудобными вопросами, установил несколько жестких правил для проводимых интервью.

Журналистка продолжала щебетать, и я, наплевав на собственные правила, открыл рот и несколько внезапно для себя самого сказал:

– Спросите меня об этом.

– Простите?

– Спросите меня, не собираюсь ли я возродить группу. Потому что я думаю, что собираюсь.

Неважно, как и зачем Саммер обошлась со мной так, как обошлась. Я должен был просто поцеловать ее, как было написано в сценарии. Я должен был вести себя, как профессионал. В тот момент я понял это. Может быть, возрождение группы станет для нее шансом все исправить. Для всех вас. Если она хочет получить еще один шанс на телевидении, вот он. Если же она больше не хочет и думать о Голливуде, она может сказать «нет».

А, ну и, конечно… Я подумал так же, что, если мы встретимся, я смогу… разобраться во всем. Похоронить, наконец, некоторых мертвецов в моей душе.

У журналистки заблестели глаза. Она была игривая, как щенок, да, но проницательная.

– Вы дадите мне эту сенсацию?

– Если вы этого хотите.

Она улыбнулась: