Сны наяву - Лора Хэнкин

Кольцо чистоты и все такое было важно для Саммер, и я не собирался позволять Лукасу обливать это дерьмом. Я стиснул кулаки.

– Я тебе уже сказал, весь этот дневник – это неправда.

– Я не знаю насчет переулка, но я знаю, что она не девственница. Я был ее первым.

Я замер. А затем выбросил это из головы. Ну и что, что она не девственница? Я старался поддерживать ее в тех решениях, которые она принимает; и слушайте, если она согласна на секс не только после свадьбы, это ее решение я горячо поддерживаю! Скорее всего, у нее был секс с Лукасом несколько месяцев назад, или даже лет – до того, как она узнала о моих чувствах к ней и до того, как она прониклась ответными чувствами.

У Лукаса хватило наглости положить руку мне на плечо.

– Я думаю, нас обоих разыграла отличная актриса.

Я оттолкнул его руку.

– Говори за себя. Со мной все по-настоящему.

Он кивнул, словно собрал паззл (вероятно, предназначенный для детей младше десяти лет).

– Да, она говорила, что ты по ней с ума сходишь. На прошлой неделе, прямо перед тем, как трахнула меня в моей машине.

Он с трудом произнес «трахнула», господи ты боже мой – его всего перекосило, как будто он знал значение этого слова, но сам никогда не опускался до того, чтобы его использовать. Лукас потер лоб.

– Слушай, я же тебе добра желаю. Она собиралась подождать, пока не будет подписан контракт на съемки фильма, а потом дать тебе от ворот поворот, – он повернулся, собираясь уйти. – Но, если ты хочешь продолжать витать в облаках, Саммер теперь вся твоя.

И он скрылся в ночи.

Я знал, что Лукас не лжет, и именно это меня сломало. Он был просто недостаточно умен, чтобы манипулировать людьми.

А вот Саммер ума бы хватило.

Контракт на фильм. Она использовала одну и ту же отмазку для нас обоих. Значит, она считала меня обузой, видела во мне просто еще одного Лукаса? Зачем ей было крутить мной? Это из-за искры между нами – вот единственное, что пришло мне в голову. Мы уже оба имели вес в актерском мире, но эта искра делала нас особенными. Может быть, она не хотела, чтобы эта магия рассеялась до того, как будет заключен контракт на фильм.

– Твой выход! – меня толкнули к сцене.

Я выбежал туда для нашего финального эпизода. Сомнения обуревали меня. С того момента, как я узнал, что ее отец умер, я не поцеловал ни одной девушки. Я был верен ей, а она чем занималась?

Я верил, что мне и только мне на всем белом свете она показывала истинную себя. Но в это верил каждый. А я что, особенный какой-то? В этот момент она обратила на меня взгляд своих прекрасных, милых глаз и двинулась ко мне. Если бы я поцеловал ее, я бы расплакался прямо на сцене, перед всеми. Я бы не смог спеть нашу финальную песню. Я бы просто сломался. И тогда я подумал… Забудьте о Потаскуне; на этот раз поимели меня.

Поэтому, когда она обняла меня для поцелуя, я отвернулся.

Майкл давал хорошие советы. Говорил, куда пойти, чтобы попасться на глаза нужным людям и где скрыться от любопытных глаз людей ненужных. С кем общаться, а кого избегать. Он верил в мой потенциал. И он так хорошо знал нас всех. Когда я проснулся на следующее утро после финального шоу, похмельный, растерянный, пытающийся разобраться, что же все-таки произошло, я пошел к нему.

Майкл усадил меня на кухне и приготовил мне кофе. На столешнице рядом с грудой грязной посуды лежал выпуск «Лос-Анджелес Таймс», открытый на статье о нас. Он порылся в шкафу и достал бутылку виски, налил немного в свой кофе, а затем протянул ее мне:

– Похмелишься?

Я кивнул.

– Ну, так в чем дело?

– Как ты думаешь, есть ли шанс… – начал я, не зная, как облечь свое смущение в слова.

Я вообще не понимал, что Саммер сделала вчера на выступлении. Но, возможно, я что-то упускал из виду.

– Я имею в виду, я не знаю, когда Саммер вообще могла встречаться со всеми этими парнями, которые говорят, что они…

Я запнулся. По лицу Майкла было видно, какой жалкий лепет у меня получился.

Он вздохнул:

– Послушай. Если тебе нужен мой совет: развлекайся с актрисами. Но не влюбляйся в них. Поверь мне, я это проходил.

Майкл имел в виду свою бывшую жену. Он иногда упоминал о ней, говорил, что она оказалась ужасным человеком.

– Держу пари, тебе не составит труда снять супермодель, а они гораздо хуже умеют врать.

– Но, может быть, мне стоит связаться с Саммер, убедиться, что с ней все в порядке…

– И она потянет тебя на дно за собой? – Майкл покачал головой. – Делай, что считаешь нужным. Но как по мне… Может получиться так, что лет через десять лет ты оглянешься назад и подумаешь: «Черт, я был настолько одержим этой сумасшедшей цыпочкой, что позволил ей уничтожить весь мой потенциал». Или ты воспримешь случившееся просто как такой вот опыт – каждый попадал в похожую ситуацию – и пройдешь через это, и закалишься.

Майкл взял меня за плечо.

– Я хочу, чтобы ты был тем парнем, который оглянется назад и скажет: «А знаете, вот тогда, когда Саммер показала свою истинную сущность – это был самый ценный опыт, который я приобрел». Сможешь ты так сказать однажды?

Думаю, с тех пор я и пытаюсь.

Я не хочу строить из себя какого-то романтического страдающего Джеймса Бонда. Замкнутого чувака, который однажды доверился женщине, сердце его разбилось, и он больше никогда не сможет полюбить.

Я любил Кэсси. Не так, как Саммер, но я ведь уже не был подростком, когда встретил ее. С Кэсси мы ни во что не играли. На третьем свидании занялись сексом, а через два месяца стали встречаться только друг с другом. Я очень уважал ее. Но всякий раз, когда мы заговаривали о браке, я сдавал назад. Потому что я становился все более известным и хотел свободы? Возвращение Потаскуна? Нет, черт возьми. Если я больше никогда не услышу это прозвище, я не сильно-то расстроюсь. Может быть, я просто не из тех людей, которые вообще однажды смогут принять такое решение. Однажды я его принял, но оказалось, что мой радар сильно сбит.

И вот, однажды в тренажерном зале, когда я пытался накачаться как можно