Наперегонки с луной - Стейси Ли

— Ты… Вы спите вместе? В этом футляре?

— Вообще-то, нас там четверо, — добивает его Франческа.

Маркус взвывает от гнева:

— Ужас! Как ты можешь спать в одной палатке с этими дикарями? Они же все насквозь больные. Я запрещаю тебе! Ты сейчас же соберешься и пойдешь со мной. Всё, это не обсуждается!

— Неужели мэр издал указ, что можно тащить женщин куда угодно, против их воли? — спрашиваю я. — А если нет — то кто из нас дикарь?

Маркус сжимает губы и называет меня словом, начинающимся на «су» и заканчивающимся на «ка».

Франческа уже отвернулась от него и собралась уходить. Но Маркус не унимается.

Настоящая бизнес-леди четко знает, когда надо занять выжидательную позицию, а когда пора засветить противнику. Я подхожу к этому грубияну и без лишних слов метко попадаю коленом прямо в цель.

Лейтенант Макговерн взвизгивает от неожиданности и боли.

Кто-то хватает меня за шиворот. Это рядовой Смоллз. Но и ему достается от меня тумаков.

— Отпусти ее! — кричит Франческа. — Ты спятил?! Маркус, убери его отсюда!

Рядовой Смоллз снова хватает меня за шкирку. От его удара у меня летят искры из глаз. Франческа пытается оттащить меня, но Маркус удерживает ее. Но внезапно хватка рядового Смоллза ослабевает.

— Ой! Ай! — вопит он

— Постыдились бы. рядовой Смоллз! Чем вы занимаетесь? Это же воспитанница колледжа Святой Клары! Как вы смеете, идиот?! — С этими словами директриса Крауч со всей силы ударяет его своей тростью еще раз. Вскрикнув громче прежнего, он наконец отпускает меня Я вспоминаю, с какой безжалостностью директриса лупила меня, и усмехаюсь — сейчас у нас будет новый кебаб для гостей!

— А вы, мистер Макговерн! — продолжает директриса Крауч. — Вы — позор всего Уилкс-колледжа!

Наши противники съежились и пристыженно молчат. Сейчас они похожи на нашкодивших котят или на мальчишек, которых поймали на заднем дворе во время раскуривания сигарет, но никак не на бравых солдат.

Директриса Крауч стучит своей тростью по земле и кладет обе руки на набалдашник:

— Как вы думаете, директор Донахью будет рад услышать, как вы обижали мисс Беллини — свою нареченную? Ваш директор, конечно, тот еще сухарь, но чего он точно не выносит, так это поведения, недостойного настоящего благородного юноши. Я думаю, как только я расскажу ему, как безобразно вы вели себя с моими девочками, он не только выкинет взашей вас обоих, но и позаботится о том, чтобы двери всех приличных высших образовательных учреждений были навсегда закрыты для вас!

Эти слова очень пугают рядового Смоллза.

— Нет, мисс! Только не это! Пожалуйста, не говорите ему ничего. Мы не знали, что она из ваших воспитанниц. — Он переводит взгляд на меня и добавляет: — Клянусь вам, мы не знали!

Лейтенант Макговерн смачно сплевывает, что вызывает неподдельное отвращение директрисы Крауч:

— Немедленно убирайтесь из нашего лагеря и не смейте трогать беззащитных женщин! А я подумаю, как мне поступить. Но если еще хоть раз увижу вас здесь или даже только почувствую запах вашего одеколона, в котором вы, похоже, искупались, — при этих словах она косится на Маркуса, — я, как только смогу, пойду к мистеру Донахью.

Мистер Смоллз поспешно уносит ноги. Лейтенант, бросив на нас последний взгляд, бежит вслед за ним.

Убедившись, что они скрылись из виду, директриса Крауч оборачивается к Франческе.

— Мисс Беллини, перестаньте мять ваши пальцы. Они же не тесто для пиццы!

Потом она переводит взгляд на меня. Сейчас отпустит очередную колкость. Но вместо этого она произносит:

— Мисс Вонг, мисс Бьюргард вернулась со своей… охоты за коровой. Она вне себя от горя. Сидит в своей палатке и зовет вас.

Глава 38

Нам с Франческой приходится пробираться через толпу: гостей уже не меньше сотни! Я все еще в замешательстве после недавней стычки и не могу понять, почему директриса Крауч так решительно защищала меня. Может, ее презрение ко мне не так сильно, как мне казалось? В голове вновь звучат слова Франчески: «У нее благие намерения, несмотря на колкости».

Хэрри продолжает петь. На этот раз звучит песня «Передай привет Бродвею» под сопровождение неизвестно откуда взявшегося саксофона. Мужчина в подтяжках, протискиваясь сквозь скопления людей, предлагает всем вяленые яблоки. Другой раздает жареный арахис. Откуда-то взялась и другая еда.

Внутри палатки Кэти помогает Минни Мэй надеть армейскую рубашку. С растрепанными волосами и пахнущая кислым молоком, та совсем не похожа на ту девочку в отутюженной форме колледжа, какой я увидела ее впервые. Сейчас у нее какой-то дикий взгляд, и она подозрительно тиха.

Кэти накрывает ее пледом:

— Она промерзла до костей.

— Что случилось, Минни Мэй?

Девушка начинает рассказывать, подрагивая от холода:

— Я пошла по тому пути, которым шла наша корова. Меня вели ее характерные следы. Я дошла до озера Стоу. Там я увидела нашу корову. Она стояла на мосту. А он стоял на другом конце моста — на Стробэрри-Хилл.

— Кто он? — спрашивает Кэти, опускаясь рядом с ней на корточки.

— Тот глухонемой, что привел ее сюда, — отвечает Минни Мэй, глядя на меня глазами, полными слез.

В этот момент в палатку ныряет Элоди, жующая яблоко.

— Ой, популярность — это так утомительно! — произносит она, закатывая глаза, и тут же растягивается, занимая больше трети палатки. — Минни Мэй, что-то ты не очень хорошо выглядишь.

Минни Мэй не отвечает и продолжает свой рассказ:

— Я видела того глухого. Он стоял в самом конце моста с веревкой в руке. Он звал к себе корову. И та пошла по мосту. Она дошла до него, и потом… Потом они просто исчезли в тумане. — Минни Мэй вытирает слезы одеялом.

— Они исчезли, или просто стемнело и ты не могла их больше видеть? — осторожно спрашивает Франческа.

— Да нет же! Было еще светло! Они словно растворились в воздухе.

— Ты пошла за ними? — спрашиваю я.

— Нет! Там очень страшно! Я ждала до самого заката. Они так и не появились.

— Может быть, они переплыли на другую сторону, — предполагает Кэти.

Минни Мэй медленно качает головой. За эти два дня она, кажется, повзрослела на год.

— Зачем бы им это делать? Коровы не любят плавать.

Элоди опять недовольно морщит носик:

— А зачем им было подниматься на Стробэрри? Им там нечего делать! Да и крутоватый подъем для коровы.

— Говорят, оттуда очень красивый вид, — отвечаю я. Точно я не знаю, так как сама там никогда не была

Минни Мэй вытирает слезы:

— Мне кажется, наша корова была чем-то похожа на Руби, такая же добрая. Тот глухой был