Что мы можем знать - Иэн Макьюэн

«г» — «этот бесспорный гений, Фрэнсис Бланди». Фотограф тоже оказался на высоте, хотя с ним поэт был груб и нетерпелив. Номер вышел с портретом Фрэнсиса во всю обложку — в мягком закатном сиянии, на фоне живописной долины с речкой, одинокий гений снисходительно хмурился, великодушно прощая людям их грехи. Он прочел статью несколько раз и пожелал пригласить Гарриет на ланч.

Месяц спустя она прибыла со своим мужем Крисом, и перед Фрэнсисом возникло новое коммуникативное препятствие. Он легко отдавал распоряжения рабочим и продавцам, но терялся, когда ему приходилось общаться с людьми без высшего образования на равных. Он не знал, как себя держать. А может, это было презрение, или и то и другое в равной степени. Его уязвляли некоторые особенности произношения и расхожие солецизмы. Он просто не мог поверить в адекватность человека, спрашивающего «сколько время?» или путающего «одеть» и «надеть».

Крис был высок, строен и крепок. Симпатичный, подумала я. За ланчем он в основном помалкивал, так что я решила изобразить радушную хозяйку и спросила, чем он занимается. Он стал объяснять, что время от времени помогает одному детскому театру, хотя по факту у них нет денег, чтобы ему заплатить. Фрэнсис не выдержал.

— Прошу вас, Крис. В этом доме никогда не говорите «по факту».

Наш молодой гость перевел взгляд с Фрэнсиса на Гарриет, потом обратно на Фрэнсиса.

— Чего?

Это лишь подлило масла в огонь.

— По факту, — повторил Фрэнсис. — Так говорить неправильно. Вы издеваетесь над языком. Не надо.

Крис покачал головой и принялся дальше рассказывать мне о своей работе. Когда они вдвоем уехали, я без обиняков заявила Фрэнсису, что он вел себя по-хамски.

— На кой хрен он сдался этой девице? — возразил мой муж. — Он же полный кретин.

— Ничего подобного.

— Да ты послушай, как он говорит!

У меня в дневнике остался подробный отчет и о следующем посещении Гейджами нашей усадьбы. Оно произошло через полтора месяца. На сей раз с нами были Джейн с Гарри, и мы ужинали. Погода стояла теплая, и мы выпили по аперитиву в саду. Потом, уже в доме, за столом, разговор зашел о последствиях мирового кризиса конца нулевых. В ответ на вопрос Гарри Крис сказал, что в той области, где он сейчас трудится, — поставке шатров для выездных свадеб — бизнес по факту восстанавливается.

— Опять «по факту», — вмешался Фрэнсис с нескрываемым раздражением. — Я с ума сойду. Сделайте одолжение, Крис. Вычеркните это из своего словаря.

Настала внезапная тишина. Крис положил нож с вилкой, выпрямился на стуле и скрестил руки на груди. Потом веско заговорил — и мне показалось, что он произнес запретные слова нарочно, а перед тем произвел некоторую подготовку.

— Видите ли, мистер Бланди, я употребил это выражение в нашей беседе, выбрав его среди синонимов с разной стилистической окраской. Оно соответствует стилю разговора — моему стилю, и хотя в этом синонимическом ряду...

— Благодарю вас, Крис. Не надо читать мне лекцию о синонимических рядах.

— А по мне, так надо.

Тишина сгустилась. В кои-то веки Фрэнсис от изумления потерял дар речи.

У меня возникло впечатление, что Крис намеренно утрирует свой простонародный лондонский акцент.

— По мне, так надо, — повторил он. — Я ж не книжку пишу, а говорю как мне привычно. В действительности я мог бы ввернуть и чего поумнее, но на самом деле это было бы для меня неестественно. Де-факто — спору нет, что и де-юре, — это ваш дом, но, пожалуйста, не учите меня, как надо разговаривать. Фактически это невежливо. И если вы перестанете ко мне цепляться, мы с вами поладим — и не только по форме, но и по факту.

В этот момент все могло пойти совсем худо. Мне доводилось видеть, как Фрэнсис впадает в ярость и по меньшим поводам, но тут Гарри, воспользовавшись очередной паузой, громко хохотнул.

— Фрэнсис. Тебя уели!

Это разрядило атмосферу, и у моего мужа хватило ума уступить — тем более что у него не было разумной альтернативы — и присоединиться к общему смеху, уже разгорающемуся за столом. Он сказал Крису:

— Вы очень убедительно все объяснили, и я признаю, что был неправ. Факт есть факт.

Крис протянул к Фрэнсису бокал, они чокнулись, и с тех пор, поскольку всем уже стало ясно, что Крис не позволит себя шпынять, отношения между ними оставались вполне приличными. Со временем Крис помог нам решить множество проблем с Амбаром. Он латал протечки на крыше, разбирался с септиком и увеличил вчетверо скорость входящего трафика на наших компьютерах. А в тот вечер, немного позднее, Джейн спросила его, откуда он знает про стилистическую окраску и синонимические ряды.

— Да ничего я не знаю. Когда Фрэнсис в первый раз на меня наехал, я полез на полки Гарриет. Она показала мне пару учебников по стилю, и я вычитал, что он бывает нейтральный, разговорный и так далее. А то некоторые шибко ученые чудаки иногда начинают требовать от всех подряд, чтобы они говорили как в парламенте или на худой конец как по писаному. В общем, смех один.

Вскоре после нашего стилистического ужина Фрэнсис отправился в Нью-Йорк по приглашению Еврейского культурного центра. Я решила остаться дома. Крис приехал к нам чинить изгородь. В первый день он не успел закончить работу, и я предложила ему чаю с пирогом. Я угощала его в маслодельне, и мы славно поболтали. Пригласить его в спальню было моей идеей. Он все повторял: «Вы уверены?» Я отвечала утвердительно. Возможно, в каком-то смысле он заменил мне Томаса Эйкенхеда. Для взрослого у Криса были на удивление детские ресницы, длинные и темные. Голый он оказался приятным сюрпризом. Я и забыла, как выглядят молодые тела. Мои любовники старели вместе со мной или опережали меня. К жировому валику на талии мужчин постарше волей-неволей привыкаешь. Давным-давно, когда мужские животы были подтянутыми, я не думала, что причиной тому юность их обладателей. Я просто считала это нормой для человеческой фигуры.

Ремонт изгороди занял больше времени, чем рассчитывал Крис. На пятый день я сказала ему, что пора закругляться. Фрэнсис скоро приедет. Крис кивнул и улыбнулся, а перед тем, как уйти, поцеловал меня в щеку и просто сказал: «Спасибо», а я положила руку ему на плечо, легонько сжала его и ответила: «И тебе спасибо». Это было самое чистое завершение короткого романа в моей жизни. Но оно положило чему-то начало, и вскоре мне стало невтерпеж. Теперь я поняла, что маслодельня — идеальное место. Через три недели Фрэнсис улетел на Ямайку, на литературный фестиваль. Как только он сообщил мне по телефону, что приземлился благополучно, я решила, что приглашу Гарри к ужину. Не знаю, что он сказал Джейн, но вечер прошел хорошо, и я успокоила свою совесть резонным соображением, что Фрэнсис на Карибах тоже времени даром не теряет.

У нас с Гарри сложился порядок, который не делал нам чести. Как только Фрэнсис куда-нибудь уезжал и я убеждалась, что он добрался до пункта назначения, Гарри появлялся в Амбаре. На случай неожиданного возвращения моего мужа мы по-прежнему запирались в маслодельне, обеспечивая себе возможность побега через заднюю дверь. Свою машину Гарри всегда оставлял в десяти минутах ходьбы. К тому времени ему было уже под шестьдесят, но как любовник он не изменился — такой же умелый и предупредительный и при этом такой же отстраненный, как и всегда. Конечно, мне льстило, что он до сих пор находит меня привлекательной. Тогда как раз обсуждалось, возьмется ли он за биографию Фрэнсиса, и по причинам, которым я не могу найти оправдание, это добавляло нашему возобновившемуся роману пикантности. Мне нравилось поддразнивать Гарри по этому поводу.