Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

становился все громче и громче. Достигнув вершины, мы увидели, что прежде она была покрыта могучими деревьями, а теперь большинство из них валялось, вырванные с корнем, в хаотичном беспорядке, и только некоторые из них буря пощадила.

– О, Мартин! – воскликнула моя спутница и застыла в благоговейном созерцании разрушительной картины, произведенной безжалостной бурей. Идти стало трудно, и, работая топором, я расчищал нам путь, пока мы не вышли туда, откуда был виден окруженный сиянием радуги водопад, который обрушивался со скалы в глубокие, неспокойные воды далеко внизу.

Я ожидал, что моя спутница разразится возгласами восхищенного удивления, но она безмолвно застыла и, сцепив руки, ошеломленно взирала на эту величественную картину падающей воды и на вскипающие пеной глубины внизу. Наконец она нарушила молчание.

– О, Мартин, – прокричала она мне в самое ухо, ибо водопад грохотал со страшной силой, – да это просто чудо из чудес!

– Как это, друг?

– Эта громадная толща воды со всей ее тяжестью все же не так уж сильно вздымает те черные глубины… И как такое возможно?.. Значит, это темное озеро неизмеримо глубокое.

– Похоже, что так, – согласился я. – Вероятно, когда-то здесь был вулкан, а это его кратер.

Неподалеку от места, где мы стояли, огромный кусок скалы выступал над озером – это был тот самый мертвый камень, на котором я сидел в тот день, когда впервые открыл этот водопад. Сейчас, глядя на него, я был поражен его причудливой формой и с отвращением отметил, что он напоминает человеческий череп с бесплотным подбородком, вдавленным носом и огромными пустыми глазницами. Моя спутница тоже заметила это и, крепко сжав мою руку, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Молча мы стояли перед ним, и чем дольше взирали на эти мрачные очертания, тем отчетливее ощущали его невыразимо зловещую сущность, пока наконец разом не повернулись и поспешили прочь.

– Мрачное зрелище. Правда, Мартин?

– Что верно, то верно! – согласился я. – Камень похож на голову мертвеца! Хотя на самом деле это всего лишь вулканическое образование. Иногда природа вытворяет странные штуки, и это как раз одна из них, и, надо сказать, далеко не радующая глаз!

Мы тронулись в путь и вскоре вышли на равнину, где струилась река с берегами, поросшими тенистыми деревьями, на их ветвях порхало множество самых разных птиц с ярким, невиданной красоты оперением, а внизу, на земле, все было усыпано цветами, и моя леди то и дело издавала негромкие возгласы радостного удивления. И все же, несмотря на эту благостную картину, мы еще долго не могли стряхнуть с себя неприятное ощущение от того зловещего камня.

Мы двигались вперед, а ласковый, свежий ветерок, дувший с моря, смягчал непомерный солнечный жар, к нашему немалому облегчению, так что, несмотря на трудности пути, мы бодро шагали, смеясь и неустанно разговаривая, как самые добрые товарищи.

К полудню мы подошли к месту, где согласно карте Адама должен был быть брод, но после недавних дождей реку раздуло и она была очень глубокой. Тем не менее вскоре мы нашли достаточно безопасный брод, и, когда переправились через реку, моя леди снова принялась восхищаться своими новыми башмачками, обнаружив, что они непромокаемые.

– И потом, Мартин, они такие легкие и удобные!

– Да, вы немало прошагали в них! – сказал я. – Но… – Но?.. Что «но»? Не станете же вы утверждать, что я неуклюжая и неповоротливая! Правда-правда, я могу бегать не хуже вас, несмотря на то что у вас такие длинные ноги, сэр.

И она предложила мне попробовать обогнать ее, мы побежали вперегонки, несмотря на жару, и она была столь проворна, что я едва поспевал за нею. Так мы неслись, пока, раскрасневшиеся и задыхающиеся, не остановились и радостно расхохотались.

Вскоре мы набрели на небольшую лесистую лощину, тенистую и уединенную, где росло множество цветов и гроздьев дикого винограда, и моя спутница несказанно обрадовалась. Мы присели отдохнуть и ели виноград, который показался нам вкусным и освежающим, как никогда.

Я мог бы еще долго рассказывать о чудесах этого острова, о плодах, что росли здесь, о птицах и зверях, об огромных великолепных бабочках, порхавших среди цветов, и о множестве самых разных удивительных вещей, то и дело встречавшихся на нашем пути, но тогда повествование мое затянулось бы непомерно (и уже вряд ли могло бы кого-нибудь увлечь); поэтому скажу только, что мы неуклонно продвигались вперед, пока солнце не начало клониться к западу, показав тем самым, что нам пора поворачивать обратно. Но прямо перед нами возник высокий холм, чья вершина возвышалась над островом, и моя спутница решила во что бы то ни стало взобраться на него.

– Мартин, – проговорила она, забыв об усталости, – если мы поднимемся туда, то сможем оглядеть с высоты все свои владения!

И вот, огибая лесистые места и обходя стороной непролазные заросли, мы начали подъем и нашли, что это не такое уж трудное дело. И тут я представил, как когда-то здесь бежал Адам, а по пятам за ним, скрежеща о камни сверкающим на солнце крюком, несся Трессиди. Не раз, пока мы поднимались, нам встречались небольшие стайки коз, которые, завидев нас, поспешно разбегались в разные стороны; тут же я заметил крупных птиц и решил подстрелить одну, если представится случай. Что же до моей спутницы, то она так проворно взбиралась вверх, что я едва поспевал за нею, пока наконец, раскрасневшись и тяжело дыша, она не повернулась и не посмотрела на меня лучащимися от радости глазами. Так мы взобрались на вершину. Взглянув на картину, раскинувшуюся перед нами, она издала слабый, невнятный возглас и, опустившись на траву, убрала со лба влажные локоны, чтобы они не мешали ей видеть все это.

Перед нами расстелилась холмистая местность с просторными саваннами, величавыми рощицами стройных пальм и спутанными зарослями кустарников, мрачными лесами и блестящими на солнце реками, гармония зелени и красок, окаймленная скалами и безбрежной синевой океана, сверкающего, словно сапфир.

Обозревая остров с высоты, я понял, что карта Адама довольно точно отражает его ландшафт, и, сидя рядом с моею леди, принялся разглядывать его более тщательно, особенно возвышенность, на которой мы находились. И, глядя по сторонам, я вспомнил рассказ Адама о том, как он как раз где-то здесь сошелся в смертельной схватке с Трессиди, мне показалось, что я даже узнал это самое место, а именно узкий уступ скалы на самом краю пропасти, а далеко внизу синеющие глубины моря, с пеной разбивающегося об отвесные скалы. Вдалеке за холмами и долинами виднелся зеленый утес с серебристой прожилкой