Буканьерки - Эдит Уортон

В её сердце царил глубокий, восхитительный покой, которого она никогда прежде не испытывала. В этой бескрайней, одинокой пустыне жизни, простирающейся перед ней, у неё был друг – друг, понимающий не только всё, что она говорила, но и всё, чего она не могла выразить словами. В конце долгой дороги, по которой размеренный стук копыт отбивал часы, она представила, как он стоит, ждёт её и наблюдает за ней сквозь ночь, чтобы её увидеть.

XXX

Сэр Хелмсли Творт, возможно, и придрался к глазам Коризанды и носу Китти, но глаза обеих сестёр Гленлоу были фарфорово-голубого цвета, а носики – вздёрнутыми, и у обеих были румяные щёки и гладкие светло-каштановые волосы. В семнадцать и восемнадцать лет их связывали ровные дружеские отношения, что заставляло Нэн с грустью вспоминать своё обожание Джинни и её покровительственную, заносчивую манеру, которой она отвечала взамен. «И они счастливы! – удивлялась она. – Если сравнить их с сёстрами Ушанта, которые их старше, конечно…».

Коризанда и Китти были заняты с модисткой. Анабель, мисс Тествэлли и Гай Творт сидели в Утренней комнате, где диваны и кресла, обитые ярким ситцем, с необычайно мягкими подушками, непринуждённо и весело пренебрегали требованиями элегантности, а из бесценных ваз династии Мин доносилось ароматное попурри роз из собственного сада.

Гай верхом на лошади и сэр Хелмсли (чья травма делала невозможной верховую езду) в лёгком узком кабриолете могли добраться сюда напрямик из Хонерслава по пересечённой местности, по туннелям из нависших живых изгородей, по широким ровным травянистым дорожкам и старой, поросшей стернёй, тропе через поля, вдвое быстрее, чем экипажи и повозки, вынужденные следовать окольным путём, соединяющим дюжину деревень. И отец, и сын часто заезжали в Чемпионс.

– Сёстры герцога были не очень счастливы в возрасте Китти и Коры, когда я их обучала, – сказала мисс Тествэлли. – Но Китти и Кора выглядят очень молодо для своего возраста, они совсем ещё дети. Сёстры герцога никогда не были детьми. Они перескочили из младенчества сразу к длинным платьям и высоким причёскам.

– Альмина говорит, что страстно желает уйти в монастырь, и это из-за вас.

– А? – Мисс Тествэлли вопросительно изогнула свои тонкие брови. – Возможно, леди Альмина была впечатлена сильнее, чем я думала, когда упомянула, что моя кузина Мария Россетти обрела большое счастье, став монахиней.

– Ну, я бы не хотела лежать всю ночь на холодном каменном полу и носить власяницу, чтобы терзать свою плоть, но, если Альмина этого желает, почему бы ей не разрешить? Вдовствующая герцогиня говорит, что это высокоцерковный маскарад. Она очень гордится своей принадлежностью к Низкой Церкви[68]. Но какая, в конце концов, разница?

Гай рассмеялся.

– Не думаю, что англиканская церковь в наше время использует власяницу.

Но он повернулся к мисс Тествэлли, как к высшему авторитету.

Гувернантка замялась. Когда мечтательную юную Анабель готовили к замужеству, этикету придавалось большее значение, чем Тридцати девяти статьям Церкви, с которыми её знакомили весьма поспешно. Мисс Тествэлли лишь заметила:

– Некоторым людям это принципиально важно. Моя кузина Кристина Россетти отказала двум женихам, мужчинам, которые ей нравились – или которых она любила, я так и не узнала, – лишь потому, что они придерживались «низкой» церковной традиции.

Она поспешно встала, словно радуясь, что её освободили от неприятной темы, когда вошёл сэр Хелмсли и провозгласил:

– Леди Гленлоу мне сообщила, во-первых, что Китти и Коризанда скоро освободятся, во-вторых, что она была бы рада покататься с вами верхом, герцогиня, и, в-третьих, что вы, мисс Тествэлли, выразили готовность показать мне работу, которая ведётся – под вашим надзором, как я понимаю? – в новой оранжерее.

Анабель, которая находила само упоминание теологии скучным, просто хотела, чтобы у людей были еда, кров и врач для больного ребёнка. Герцог запретил ей лично общаться со своими арендаторами, отсюда и катастрофа, разрушившая их союз, ибо она всё острее ощущала, что брак был обречён.

В Чемпионсе, как она вскоре узнала, при первом же намёке на болезнь в деревне леди Гленлоу отправлялась туда в своей коляске, запряжённой пони, сжимая потёртую кожаную сумку, в которой, как известно, хранились мистические эликсиры, а у её ног стоял террин[69] с заливным из телячьих ножек.

В то время как в Лонглендсе… Вдовствующая герцогиня вязала вещи для «корзины бедных». Анабель не раз заставала её за этим благотворительным занятием: жесткие маленькие глазки злобно сверкали, в то время как коренастые короткие пальцы диктовали свою волю щёлкающим спицам. Вдовствующая герцогиня выбирала пряжу серого и зелёного цвета – похожую… похожую на тину в пруду, однажды решила Нэн, подыскивая сравнение. Она навязывала уродство, пусть даже и полезное, людям, которых не жаловала, таким как бедняки… и я, подумала Нэн, внезапно увидев свой халат с роговыми пуговицами в новом свете, как форму наказания.

В библиотеке Чемпионса в сборнике «Путешествия по Восточной Европе» Нэн нашла легенду о Святой Елизавете Венгерской, чей жестокий муж-язычник, король, под страхом смерти запретил ей кормить бедных. Однажды утром королева тайком вышла из дворца, неся корзину с хлебами. Он увидел её и потребовал показать, что она прячет. Когда она откинула покрывавшую их ткань, хлеба превратились в розы. Был ли король впоследствии обращён в новую веру? В той версии легенды, на которую наткнулась Нэн, об этом не говорилось. Когда она попыталась помочь беднякам вопреки воле герцога, Бог не сотворил чуда. Он наказал её смертью нерождённого ребенка. Она знала, что именно в это верила мать Ушанта и, вероятно, сам Ушант, хотя он никогда об этом не говорил.

Чучела птиц, спасённые от пожара в старом доме Чемпионса, теперь делили новую, отделанную глянцевым дубом библиотеку с трофеями, привезёнными из путешествий Гленлоу после пожара. На книжных полках «Путешествия и исследования» соседствовали с масками ведьм, изделиями из зуба кашалота и гуслями. Угол ферганского ковра занимал огромный красивый глобус, который, в отличие от своего двойника в Оллфрайерсе, слегка облез из-за частых прикосновений потенциальных путешественников, планирующих свои маршруты.

Когда Гай приходил с визитом, он часто находил Анабель за чтением, свернувшуюся калачиком на сиденье у окна в этой уютной солнечной комнате.

В «Сокращённом классическом словаре Лемприера» она наткнулась на историю о непривлекательном муже, жившем в более ранние времена, чем король Венгрии. «Поскольку место жительства Плутона было мрачным и тёмным», – читала она, – «все богини отказывались выходить за него замуж, но