Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

локоны любимой, а Василиса лежала на его груди с серым гнилым лицом, взгляд мутно-жёлтых выпученных глаз её замер, открытый рот исказился в жуткой гримасе, а вывалившийся наружу язык чёрной змеёй ползал по обнажённой груди Игната…

* * *

Иринушка с Василисой были дома, когда деревня наполнилась шумом и криками людей. Василиса только-только уложила спать Уленьку, которая надрывалась от крика вторые сутки. Она испуганно взглянула на мать, и обе они подбежали к окну посмотреть, что случилось.

– Пожар, что ли? – громким шёпотом спросила Иринушка.

– Не знаю, маменька, не видать ничего отсюда. Пойдём на улицу, посмотрим!

Они вышли со двора и оказались в толпе других баб, которые тревожно озирались по сторонам, пытаясь понять, откуда доносятся крики. День был тёплый и солнечный, ветер развевал бельё, сохнущее на верёвках, пытаясь сорвать его. Каждое утро теперь Иринушка приходила к дочери и помогала с Уленькой, нянчилась с ней, пока Василиса бегала на реку стирать грязные пелёнки и распашонки. Каждый раз она проклинала зятя на чём свет стоит, а Василиса молчала, выполняя свою работу с каменным лицом.

Внезапно женщины повернулись в одну сторону – по деревне бежал паренёк лет десяти и кричал во всё горло:

– Ведьму ведут! Смотрите все! Ведьму ведут!

Когда паренёк пробегал мимо них, высокая, широкоплечая баба схватила его за руку и гаркнула на ухо, отчего тот вздрогнул и покраснел:

– Говори по-хорошему, не мельтеши! Что за ведьма да куда ведут? Что приключилось-то?

Женщины столпились вокруг паренька и тот затараторил:

– Ведьма Матрёна сына своего, Стёпушку, убила, и муж-то её, Яков Афанасьич, от этого упал замертво и помер! Говорят, всё из-за молодой невестки! Уж она её и так и эдак трепала, а потом невестка-то, Лесана, взяла да и рассказала прилюдно про все её нечистые делишки и колдовство. Оказывается, ведьму-то зовут вовсе не Матрёна, а Упыриха. Она обманом выманила себе тело молодой бабы и жила в нём, поживала, горя не знала! Мужики скрутили её и ведут в лес, чтоб она тело обратно той самой несчастной Матрёне вернула, если, конечно, та ещё жива. В теле дряхлой старухи долго-то не проживёшь!

Толпа загалдела вполголоса, отовсюду слышались тревожные возгласы и вздохи.

– Ужас-то какой!

– Вот и ходи по ведьмам!

– Пусть скорей уводят! Без нечистой силы жить, знамо дело, лучше!

Иринушка взяла встревоженную Василису за руку и отвела в сторонку. Как раз в этот самый момент по улице мимо них прошла целая толпа крепких мужчин, они вели на поводу связанную ведьму. Вид у Матрёны был просто неузнаваемый: платье было порвано и испачкано в грязи, волосы торчали в разные стороны неопрятными космами, а лицо посерело. Кто-то из женщин подобрал с земли камень и бросил в неё. Ведьма пошатнулась от удара, но не вскрикнула, не подняла головы. Проходя мимо Василисы и Иринушки, она искоса взглянула на них мутным взглядом и улыбнулась жуткой улыбкой.

– И среди вас есть те, чьи грехи не меньше моих! Скоро и вам придётся ответ держать.

Иринушка покачнулась от этих слов, и, если бы дочь не поддержала, она точно бы рухнула на землю. Одной фразой ведьма буквально лишила её сил.

– Пойдём скорее в дом, что-то плохо мне, – прохрипела женщина на ухо Василисе.

– Матери твоей уже не помочь. А ты сама за мою куклу держись, может, и выплывешь! – прокричала вдруг ведьма, глядя на Василису через плечо, а потом жутко, гортанно расхохоталась.

Было непонятно, о чём она говорит, женщины шептались между собой, пожимали плечами, обмениваясь многозначительными взглядами. Иринушка с Василисой стояли бледные и растерянные.

Василиса очнулась первой, взяла мать под руку и повела к дому. Вскипятив на печи воду, она напоила её кипятком.

– Чего только не творится в семьях! Порой кажется, что у тебя всё хуже всех, но потом, как глянешь на других, и понимаешь, что нет, с тобой ещё не самое худшее приключилось! У других-то и похуже бывает! – воскликнула Василиса, присаживаясь рядом с матерью.

Иринушка обняла дочь, погладила её по светлым волосам и тихонько спросила:

– Тоскуешь по мужу?

Василиса пожала плечами, смахнула слезинку и ответила обиженно:

– Раз ушёл, то пусть не возвращается!

В голосе её звучала обида. Иринушка прижала её к себе ещё крепче.

– Раз злишься на него, значит, крепко тоскуешь. Вот увидишь, он вернётся. Одумается и вернётся! – ласково сказала она.

Василиса хмыкнула и уткнулась мокрым от слёз лицом в материн подол. Плечи её задрожали, но Иринушка больше ничего не сказала, только гладила дочку по голове. Гладила и гладила, не переставая – как в детстве.

* * *

На следующее утро Игнат пришёл домой…

Глава 12

Сила материнского сердца

До рассвета было ещё далеко, когда в доме раздался громкий и настойчивый стук. Уленька заворочалась в колыбели, но не проснулась. Василиса же соскочила с постели и, на ходу протирая глаза, выглянула в окно. От увиденного лицо её удивлённо вытянулось, и она шумно вздохнула. Под окном стоял муж. Только муж ли? Василиса даже прищурилась, внимательно рассматривая силуэт мужчины. Вроде бы и Игнат, а вроде и не он вовсе! Одежда была его – серая рубаха, подпоясанная кушаком, широкие штаны, рыжие кудри, торчащие во все стороны из-под съехавшей на бок тюбетейки. Вот только был он так худ, что, казалось, не человек стоит, а тоненькая жёрдочка. Лицо Игната, обросшее густой бородой, посерело, как у покойника, щёки впали, а под глазами залегли чёрные тени.

– Василиса! Открывай! – нетерпеливо крикнул мужчина.

Сомнения Василисы рассеялись – под окном стоял муж, который пропал без вести несколько недель назад. Она все глаза выплакала после его ухода, родители поседели от горя, думая, что с их единственным сыночком приключилась беда, и он, поди, уже лежит где-то холодный и мёртвый. Они винили в случившемся Василису, свекровь в сердцах наговорила ей столько гадостей, что Василиса еле стерпела, чтобы не ответить грубостью. Человеку в страшном горе всегда хочется найти виновного.

Деревенские мужики много дней искали Игната по лесам, но нигде даже следов его не нашли. Василиса, хоть и догадалась сразу, куда отправился её муженёк, никому и слова об этом не сказала. О тайнах Зелёного озера непосвящённым людям лучше не знать. Она могла бы отправиться за Игнатом сама, да без жабьей кожи ей там делать нечего – нежить больше не пощадит, погубит.

Так и жили – родители Игната тужили и горевали, а Василиса пыталась управиться с мужскими обязанностями, которые легли грузом на её хрупкие