Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

плечи. И вот теперь, открыв дверь Игнату, изменившемуся до неузнаваемости, она, несмотря на всё, что между ними было прежде, прониклась к мужу такой сильной нежностью, что окончательно всё для себя решила.

– Игнат… – начала она, глядя на мужа.

Но он не обратил на неё внимания. Взгляд его был устремлён на колыбель, где спала Уленька.

– Я ненадолго зашёл, – хрипло проговорил он. – С дочерью повидаться. Истосковался. Прошу, дай мне её на руках подержать.

Василиса подошла к колыбели, но не взяла Уленьку на руки. Взглянув на мужа, она тихо проговорила:

– Совсем скоро она проснётся, уже реснички дрожат. Обождём немного. А ты пока что присядь, я заварю тебе брусничный цвет. Пироги вчерашние есть.

Игнат потоптался у двери в раздумьях, но потом скинул грязные сапоги, прошёл в кухню и сел на лавку. Василиса скоро поставила перед ним дымящуюся чашку, принесла из кладовки блюдо с капустными пирогами. Игнат удивлённо уставился на еду, будто и забыл уже вовсе, что это такое. Но потом взял пирог и с жадностью откусил добрую половину.

– Пока перекусываешь, послушай-ка, что я тебе скажу, дорогой муж.

Василиса села за стол напротив Игната, но на него больше не смотрела, уставилась в сторону, сцепив от волнения руки.

– Полюбовницу я твою хорошо знаю. Это сестрица моя, Неждана.

Игнат перестал жевать и замер с недоеденным пирогом в руке, уже третьим по счёту. А Василиса продолжила:

– Слушай, расскажу тебе про неё всю правду. Одному Богу известно, кем была мать Нежданы и почему она так жестоко поступила – отнесла её, едва родившуюся, к Зелёному озеру и бросила. Там её нежить озёрная подобрала да сгубила. Из живого ребёнка Неждана превратилась в такую же нежить – чудище, которое ни живо, и ни мертво – получеловек, полужаба. Тело у нежити гнилое, как у покойника, а кровь – холодная и неподвижная, будто озёрная вода. Больше всего на свете Неждана мечтает быть похожей на живую девушку, для этого ей нужна живая кровушка. Так что, милый муж, полюбовница твоя ненаглядная всю кровь выпьет, а высохшее тело твоё в озеро сбросит – на корм нежити. Вот вся правда о моей сестрице.

Услышав это, Игнат непроизвольно коснулся запёкшихся ран на своей шее. Какие-то из них были старые, покрытые тёмными высохшими корочками, другие были совсем свежими и кровоточащими.

– Отчего же ты её сестрицей зовёшь? – хриплым голосом спросил мужчина.

– Я, когда маленькая в лесу заблудилась, с ней у Зелёного озера несколько недель прожила. У меня подружек не было, а у Нежданы – и подавно! Вот и решили породниться.

Василиса посмотрела на мужа, и ей показалось, что губы Игната дрогнули в кривой усмешке.

– Ну а до меня-то тебе какое дело? – спросил он.

– Полюбила я тебя, дурак! – выпалила Василиса, не раздумывая.

Грудь Василисы судорожно вздымалась, она почувствовала, как щёки зажгло от яркого румянца. После такого откровения она наконец осмелилась взглянуть мужу в лицо, но её пыл тут же иссяк. Игнат смотрел на неё холодно и отстранённо, в его глазах не было ни понимания, ни интереса, ни ответных чувств, в них сквозили лишь смятение и тревога – он то и дело обводил беглым взглядом кухню и поглядывал в сторону спальни, туда, где всё ещё спала Уленька.

– Игнат, – позвала Василиса. – Послушай меня! Не ходи к ней. Она не любит тебя. Она нежить! Если ты вернёшься в лес, Неждана погубит тебя. Уже почти погубила!

Мужчина остановил на жене затуманенный взгляд, но тут же отвернулся, заметив слёзы на лице Василисы. Когда-то он любил её больше жизни, терял голову от одной улыбки, готов был горы свернуть ради её доброго взгляда. Вот только она была холодна. А теперь её чувства ему не нужны.

– Меня твои слова не волнуют, Василиса. Ты так назло говоришь! Пусть и неживая она, зато любит меня. Всё уж решено. Я больше не вернусь в деревню. Пришёл с дочерью попрощаться. Хочу увидеть её напоследок. Принеси мне Уленьку!

Просьба Игната прозвучала строго и требовательно. И в это самое мгновение девочка проснулась, захныкала недовольно, почувствовав под собой сырые пелёнки.

– Принесу, – покорно ответила Василиса. – Обожди ещё чуть-чуть, минуточку. Она голодная и сырая. Я её переодену и накормлю. Тогда и попрощаешься.

Василиса скрылась в спальне, задёрнув шторку, которая отделяла её от кухни. Сменив пелёнки, она приложила девочку к груди, и та принялась жадно сосать материнское молоко. Василиса слышала, как Игнат нетерпеливо ходит по кухне. И чем дольше она слушала монотонный звук его шагов, тем сильнее нервничала. Гнетущее, неспокойное чувство овладело ей.

– Хоть бы маменька пришла или, на худой конец, свекровь! Всё с ним, очарованным, не одной разбираться… А вдруг он задумал чего? Вдруг навредить хочет? – шептала она еле слышно, поглаживая гладкий лобик дочери.

– Выходи, Василиса! Нету сил больше ждать! – громко крикнул Игнат.

Девочка вздрогнула от громкого звука, скривилась, испугавшись, и разревелась.

Василиса поправила рубашку на груди и вышла к мужу, прижимая к себе плачущую Уленьку. Игнат протянул к дочери руки, и Василиса замешкалась. Материнское сердце предчувствовало беду, поэтому она никак не решалась передать ему девочку. Но Игнат, не обращая внимания на мёртвенную бледность жены и отчаянный плач дочери, подошёл и вырвал её из материнских рук. На миг взгляд его прояснился, потеплел. Он смотрел на Уленьку с тоской и любовью, но потом от окна донеслось громкое кваканье, и глаза Игната вновь заволокло мутной пеленой. И тут Василиса всё окончательно поняла, догадалась, что он пришёл за дочерью. Это внезапное осознание обожгло её, будто к коже приложили раскалённое железо. Она вздрогнула, метнулась к двери, преградив мужу путь, протянула руки вперёд.

– Попрощался? Теперь отдай её мне.

Но Игнат стоял неподвижно, вперившись в неё диким, не своим взглядом.

– Отойди, – глухо прорычал он.

Руки у Василисы затряслись, колени ослабли, но она изо всех сил пыталась удержаться на ногах. Как же она сразу не распознала, что он пришёл сюда с дурными намерениями?

– Игнат, отдай мне мою дочь, – снова попросила она тихо, почти шёпотом.

– Уленька больше не твоя. Теперь она наша с Василисой, – сказал Игнат.

– Ты хотел сказать с Нежданой? Называй нежить её собственным именем! – Василиса задохнулась от возмущения. – Никогда мёртвая, холодная Неждана не сможет стать ей матерью. И тебе она не женой станет, только погибелью!

Говоря это, Василиса медленно продвигалась к Игнату, а потом схватила его за рукав, пытаясь дотянуться до Уленьки, но мужчина оттолкнул её с такой силой, что она упала. Встав на колени, она