Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

вцепилась в ноги Игната, не давая ему уйти. Но он пнул её в грудь, и Василиса, задыхаясь от боли, согнулась пополам и повалилась на пол. Таким же резким пинком Игнат распахнул дверь и выбежал на улицу. Крепко прижимая к себе кулёк с запеленованной дочерью, он побежал к лесу – туда, где между шелестящих листвой осин и берёз его уже поджидала Василиса.

– Помогите… Мама… Отец… – прохрипела Василиса.

Но кто её мог услышать?

* * *

Матери чувствительны, точно провидицы, когда дело касается их детей. В тот момент, когда в окно Василисе постучал Игнат, Иринушка внезапно ощутила такое сильное беспокойство, что у неё резко скрутило живот, пришлось бегом бежать в нужник, расположенный в самом углу двора. Вернувшись в дом, она поняла, что что-то не так, – на душе было тяжело и неспокойно.

«Не случилось ли чего с внучкой?» – подумала она.

Наскоро одевшись, Иринушка крикнула мужу:

– Пойду проведаю Василису с Уленькой! Что-то на сердце неспокойно, кабы не стряслось чего.

– Совсем ты, Иринушка, дурная стала! Вот куда ты попёрлась ни свет ни заря? Петухи ещё не пели! Угомонись! Спят они ещё! – заругался на неё Василий.

От негодования он стукнул кулаком по столу. Иринушка в сомнениях потопталась у двери, потом скинула тёплый платок и вернулась к плите, где томилась в горшке пшеничная каша. Бросив в неё большой кусок масла, Иринушка подцепила горшок ухватом и ловко поставила его на стол прямо перед мужем. Потом она отрезала несколько длинных ломтей от ржаного каравая и положила рядом с деревянной ложкой.

– Садись завтракать, Васенька, не ругайся с утра, – ласково позвала она.

Муж сел и стал с аппетитом есть дымящуюся кашу вприкуску с хлебом. Иринушка присела напротив и смотрела на него. Но тревога её не проходила, наоборот, только росла. Едва дождавшись, когда Василий уйдёт кормить скотину, она бросила все начатые дела и побежала к дочери.

Дверь в доме Василисы была распахнута настежь, и всё внутри у Иринушки оборвалось от дурного предчувствия. Болезненный комок подступил к горлу. Она судорожно вздохнула и забежала в дом. Увидев дочь, лежащую на полу без чувств в одной рубашке, она заголосила, упала перед ней на колени и заплакала.

– Василиса, доченька моя милая! Жива ли ты?

Василиса приоткрыла глаза и замычала, шевеля губами. Она хотела что-то сказать, но выходило до того невнятно, что Иринушка не разобрала ни единого словечка и только прошептала в ответ:

– Ох, милая моя, слава богу, жива! Да что стряслось? Что с тобою приключилось?

Потом Иринушка перевела взгляд на Уленькину колыбель, и лицо её наполнилось ужасом. Колыбелька была пуста, а самой внучки нигде не было.

– Василиса! Где ребёнок? Где наша Уленька? – с надрывом закричала женщина, схватив дочь за плечи.

– Игнат, – наконец выговорила Василиса. – Игнат приходил, забрал Уленьку! В лес унёс.

Иринушка схватилась за голову, серый повседневный платок съехал на затылок, обнажив тёмные волосы с проседью.

– Как же так? Зачем ты отдала ему дитя? – возмущённо воскликнула она.

– Я пыталась её отобрать у него, мама! Но разве может женщина тягаться в силе с разъярённым мужиком? – закричала Василиса.

Слёзы брызнули из её глаз, потекли по щекам. Иринушке стало нестерпимо жаль дочь. Если у неё самой сердце будто вынули и разорвали в клочья, то каково Василисе! Она обняла её, прижала белокурую голову к груди.

– Зачем он в лес её уволок?

Вопрос Иринушки прозвучал в пустоту, она не ждала на него ответа, просто думала вслух. Но Василиса вдруг подняла голову и проговорила:

– На Зелёное озеро, к Жабьей царевне.

Иринушка вздрогнула, округлила глаза, плечи её поникли, будто в этот самый миг на них положили сверху огромную тяжесть.

– Откуда ты знаешь? – спросила она.

Василиса поднялась с пола и, держась за стенку, подошла к лавке, села. Иринушка, с трудом переставляя ноги, прошла и, словно тяжёлый мешок, рухнула на лавку напротив дочери. Василиса какое-то время пристально смотрела на мать, точно хотела найти ответы на свои вопросы в её беспокойных глазах. Но Иринушка молчала, сжав челюсти с такой силой, что губы превратились в одну сплошную тонкую полосу. Тогда Василиса сцепила пальцы в замок и сказала:

– Любовь у них, мама. Она его околдовала, за собой увела… Хочет всю жизнь мою забрать! Сначала мужа увела, теперь вот – ребёнка.

Иринушка смотрела перед собой стеклянным взглядом, на лице её застыл ужас.

– Ты ведь помнишь, как я, маленькая, заблудилась в лесу?

Василиса повернулась к матери, взяла её за руку.

– Как же не помнить? Такое не забывается! – прошептала Иринушка.

Женщина напряглась, уголки губ опустились вниз, и лицо сразу постарело на десяток лет.

– Я ведь думала, что умру там, в этом проклятом лесу если не от голода, то от страха, – продолжила Василиса. – Я и правда чуть не померла – провалилась в пологий овраг и никак не могла выбраться, силёнок не хватало подтянуться на руках. Если бы Жабья царевна не появилась и не спасла меня, так бы и остались мои косточки гнить в этой яме. Мне ведь было всего пять годков, я ничегошеньки не знала и не умела. Всё детство провела на печи, где вы с отцом меня решили схоронить от болезней да недугов! Видать, хотели, как лучше, а на деле превратили живого ребёнка в беспомощную пленницу!

Василиса с укором взглянула на мать. Но та не смотрела на неё, взгляд её был устремлён в стену, она будто смотрела сквозь неё.

– Когда Неждана меня со дна оврага вытащила, то тут же обняла, как родную сестрицу. И мне от этого стало хорошо и спокойно. Была она тогда худенькая и длинная, черноволосая и прыткая! Личико её было тёмным от грязи, но уже тогда я приметила на нём гнилые отметины. Думала, это болячки, оспины, всякое бывает. Я ничуть не боялась её, ведь она спасла меня. Я искренне её полюбила!

Удивительно, но мы были похожи с этой дикой озёрной девчонкой. Я ясно видела сходство, когда мы склонялись к воде, чтобы умыться. Глаза, нос, губы – мы словно и вправду были родными сёстрами! Если бы ты сама увидела её, маменька, то не поверила бы своим глазам, так мы были похожи! Только волосы у меня были светлые, а у Нежданы – чёрные. Я спросила, где её родители, и она от этого сделалась несчастной. Оказывается, её бросила у Зелёного озера родная мать. Не знаю, как такое возможно, наверное, у этой женщины сердце из камня, если она обрекла на погибель родного