Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

Иринушка затряслась, обхватив себя руками, по её побелевшим щекам полились слёзы, но Василиса этого не заметила, она задумчиво смотрела в окно – туда, где солнце играло бликами с дождевыми каплями, застывшими на стекле.

– Мы быстро подружились с Нежданой, с утра до ночи бегали и играли, прячась друг от друга между деревьями, катались кубарем по земле, визжали и хохотали на весь лес. А потом я встретилась с чудищем! Оказывается, Неждана жила у Зелёного озера не одна. Её растила озёрная нежить. Как-то мы, уставшие от игр, лежали в траве, и вдруг поблизости заскрипели деревья, зашуршали кусты. Я испугалась, а Неждана улыбнулась и сказала, что это тётушка накормить нас пришла.

Знаешь, на кого была похожа её тетушка? На огромную мерзкую жабу, только тело её было длинным-предлинным. Встав на задние лапы, жаба схватила нас обеих за шкирку и понесла к озеру. Я визжала от страха и вырывалась, а Неждана смотрела на мои тщетные попытки освободиться и смеялась, запрокинув голову. Жаба зашла в озеро, опустила в воду нас обеих и принялась полоскать, водя лапами в разные стороны – так, будто мы были не детьми, а испачканной одёжей. Я думала, что захлебнусь от такого купания. Но нет, этого, слава богу, не случилось. Потом жаба бросила нас на берег, пододвинула большой круглый лист кувшинки, на котором копошились мерзкие белые черви. Черви, представляешь? Пока я с отвращением рассматривала их, Неждана подхватила самого жирного двумя пальцами и тут же отправила в рот. Я думала, что меня вырвет, но она толкнула меня в бок и сказала:

– Ешь, а не то я всех съем, и тебе ничего не останется!

Она ухмыльнулась и отправила очередного червя в рот. Я тогда так и не съела ни одного. Но позже голод всё же взял своё. Знаешь, эти черви были не так уж противны на вкус, особенно если закусывать их молодым рогозом.

Всё остальное время мы с Нежданой играли с жабами, которых на Зелёном озере было бессчётное число. Мы прыгали за ними, а потом – от них. Мы без устали бегали по лесу, срывали озёрные купальницы и плели венки, на ночь устраивались в огромном травяном гнезде, под боком у нежити, которую Неждана звала тётушкой.

Знаешь, маменька, мне ведь нисколько не хотелось тогда возвращаться домой! Я была свободной и счастливой! Никогда я не испытывала такого счастья дома, при вас с отцом. И, может, я бы и не вернулась никогда от Зелёного озера, навсегда бы осталась там. Но однажды нежить чуть не утопила меня в озере. Неждана снова спасла меня – вытащила со дна, освободила мой рот от тины. В тот день она сказала, что мне больше нельзя здесь находиться, если я хочу остаться живой и увидеть родителей.

Нам обеим стало грустно, и мы задумали породниться – расцарапали острыми камнями запястья, чтобы смешать кровь. И вот тут обнаружилось наше различие. Моя кровь была алой и горячей, кровь Нежданы была чёрной, тягучей и холодной. Когда наша кровь смешалась, щёки сестрицы порозовели, гнилые раны на лице затянулись. Она обрадовалась, решив, что теперь навсегда останется такой. Но живая кровь быстро остыла в меёртвом теле. Тогда я пообещала Неждане, что буду приходить и делиться с ней кровью, чтобы она хоть иногда могла быть такой же, как я. А чтобы озёрная нежить меня больше не тронула, сестрица дала мне с собой жабью кожу.

Я вернулась домой, но стала тайно сбегать по ночам к Зелёному озеру, чтобы повидаться с моей названной сестрицей. Поначалу всё было хорошо, мы с ней по-прежнему резвились вместе. Я делилась каплями крови, отчего её чувства пылали всё сильнее, а мои же, наоборот, затухали. Мы будто поменялись местами – Неждана чувствовала себя живой, а из меня жизнь утекала капля за каплей.

Потом я стала замечать, что сестрица переменилась ко мне. Она всё чаще смотрела на меня с завистью, даже со злостью. Будто я в чём-то провинилась перед ней. Она завидовала многому, но главное, что не давало ей покоя, – это ты, маменька…

Вижу, ты расстроена и удивлена. Но чему удивляться? Неждану бросила родная мать, а ты у меня была любящей и заботливой! Меня это тяготило, а Неждана мечтала о такой простой материнской любви. Сама я всегда считала, что моя жизнь – вовсе не повод для зависти. Сплошная неволя! Чему завидовать? Но Неждана завидовала. И зависть её была чёрной, топкой. Она погружалась в неё всё глубже, тонула в ней, как в болоте. Завистники слепы, они не видят подноготную, зацикливаясь лишь на том, что находится на виду.

Когда вы с отцом решили выдать меня замуж, я поняла, что точно сбегу к Зелёному озеру. Если не примет меня сестрица, лучше утоплюсь, чем выходить замуж! А потом ты украла мою жабью кожу, и мне пришлось идти замуж за Игната, которого я, на самом-то деле, не любила…

После свадьбы Неждана совсем обозлилась – решила, что я позабыла её, загордилась, променяла сестрицу Жабью царевну на милого муженька. Она стала завидовать моему семейному «счастью».

Не знаю, в какой момент сестрица совсем потеряла разум от своей зависти, решив отнять у меня мужа. У неё это ловко вышло, я носила ребёнка, и меня мало что волновало тогда. И если с потерей Игната я примирилась, то с потерей ребёнка не смирюсь ни за что! С рождением Уленьки я снова почувствовала себя живой. Чувства ко мне вернулись. Я не отдам дочку Жабьей царевне! Не отдам! Слышишь, мама? Пусть она сильнее, пусть она нежить, но зато я – мать! Никого нет сильнее матери. Помнится, так батя когда-то тебе сказал. И эти слова оказались истиной.

Василиса замолчала, взглянула на Иринушку: та сидела, прислонившись к стене, и тяжело дышала, будто каждый вздох давался ей с большим трудом. Лицо её стало очень бледным, на нём застыла жуткая гримаса боли и отчаяния.

– Я пойду за дочерью к Зелёному озеру, маменька. Если не вернусь, значит, такова моя горькая судьбинушка. Зато я буду знать, что боролась до последнего.

Иринушка разрыдалась в голос, затряслась так, будто её лихорадило.

– Ну что ты, доченька! Куда тебе одной с ними, нечистыми, тягаться? Игнат уже на их стороне, на него надежды нет! – сквозь рыдания закричала она.

Василиса поднялась и стукнула маленьким кулачком по столу.

– Пусть и погибну – всё лучше, чем без родной дочери жить, зная, что её кровушку пьёт ненасытная Жабья царевна!