Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

Она схватила Василису за горло и принялась душить. Её лицо стало зеленовато-серым, глаза надулись, безобразно выпучились, рот открылся, обнажив гнилую челюсть, а язык вывалился наружу. Но руки Нежданы то и дело соскальзывали, оставляя на коже Василисы ошмётки гнилой кожи. Василиса в ответ молотила её маленькими, но сильными кулачками, впивалась зубами в рыхлую, гнилую плоть. Неждана хватала свою жертву снова и снова, пытаясь придавить её, задушить, но у неё ничего не выходило. Василиса стала скользкой, как рыба.

И тут Неждана заметила под её рубахой травяную куклу.

– Оберег твой тебя не спасёт. Я вот сейчас тебя в озеро столкну, и вода смоет всю его силу.

Она схватила Василису за волосы и потащила к пологому берегу. Но и волосы девушки вдруг просочились сквозь пальцы Нежданы, словно вода.

– За что ты меня так ненавидишь, Неждана? Что плохого я тебе сделала? – закричала Василиса, сидя на земле.

Неждана, уже занёсшая руку для нового удара, вдруг опустила её. Её неприглядное мёртвое лицо застыло в злобной гримасе. Помолчав несколько минут, она проговорила:

– Помнишь, мы с тобою назвались сестрицами? Хотели всегда быть вместе и чтоб всё у нас было одинаково… Да вот только тогда с Зелёного озера ты ушла домой, дома тебя ждали родители. Они тебя любили и баловали. А я снова осталась одна. У меня не было никого. Потом у тебя появился жених. У меня же по-прежнему не было никого. Когда ты перестала приходить к Зелёному озеру, я посчитала это насмешкой. Ты обзавелась семьёй, а я так и была одна. Ты обещала, что всегда будешь со мной, но не выполнила обещания. Поэтому я лишу тебя самого дорогого, что у тебя есть. Я заберу твоё дитя. Скоро Уленька станет такой, как я. Она станет нежитью и будет служить мне. Она скрасит моё одиночество!

Неждана резким движением склонилась к гнезду и подхватила на руки Уленьку.

– Нет! – в отчаянии закричала Василиса.

Вскочив на ноги, она попыталась отобрать дочку у Жабьей царевны, но у неё не вышло, она лишь напугала малышку. Уленька отчаянно заплакала, испугавшись криков и громкой ругани, она принялась молотить ручками по воздуху. У Василисы сжалось сердце от пронзительного детского крика, она взглянула на Неждану глазами, полными слёз, и взмолилась:

– Дай я хотя бы накормлю её! Она же голодная.

К её удивлению, Жабья царевна улыбнулась и ответила:

– Так и быть, разрешу тебе покормить дитя в последний раз!

Она поманила её за собой.

– Иди за мной, покажу тебе укромное местечко. Там тебе будет удобно, никто не помешает.

Василиса почуяла подвох в словах Нежданы. Что-то тут явно было не так! Только что Жабья царевна хотела её придушить, а теперь заботится об её удобстве. Василиса напряглась, пытаясь разгадать замысел Нежданы, но, когда та подошла и отдала ей в руки кулёк с ребёнком, все мысли и догадки вмиг вылетели из головы. Неждана, Зелёное озеро, жабы, громко квакающие со всех сторон, и даже притаившаяся где-то в зарослях страшная нежить – всё помутнело, растворилось в воздухе и исчезло. Остались только они вдвоём – Василиса и её маленькая дочурка Уленька.

Девочка, оказавшись на руках у Василисы, затихла, перестала плакать и улыбнулась счастливой беззубой улыбкой – так умеют улыбаются лишь дети своим матерям, потому как мать для ребёнка до поры до времени – это вся его жизнь, весь мир. У Василисы сердце захлестнуло пламенной нежностью, она почувствовала, как в груди пришло молоко.

– Сейчас, милая, я накормлю тебя досыта, – прошептала она.

Неждана шла вдоль берега, перешагивая высокие кусты, и Василиса отправилась следом, прижимая к себе Уленьку. Когда они подошли к пещере с узким, тёмным входом, Василиса остановилась в нерешительности, подозрительно взглянув на Неждану, лицо которой вновь приняло человеческий вид. Василиса не могла разгадать её чувства и эмоции. У большинства людей всё бывает «написано» на лице, Неждана была не из таких. В её лице невозможно было увидеть и уж тем более распознать какие-либо эмоции. Василиса покосилась на вход в пещеру, и душа её наполнилась тревогой.

– Иди, не бойся, – сказала Неждана. – Там внутри сухо и тихо. Ты сможешь спокойно покормить девочку.

«Что-то тут не так. Что-то не так».

Разум Василисы говорил одно, но стоило ей вновь взглянуть на улыбающееся личико ребёнка, как чувства вновь всё затмили. Она прижала дочку к себе и протиснулась в тёмную пещеру. Её тут же окутали тишина и прохлада. Увидев большой камень, лежащий на земле, Василиса присела на него, распахнула рубаху и дала девочке грудь. Но внезапно губки ребёнка поползли в стороны и безобразно распухли, глаза округлились и выпучились, а маленькое личико стало покрываться то тут то там мелкими бугорками, будто кто-то ползал под тонкой кожей.

Василиса закричала от страха, вскочила на ноги, и в это время кожа Уленьки начала трескаться и отходить от тела лоскутами, из-под которых проступала серая влажная бугристая плоть. Вскоре из свёрнутой пелёнки на землю выпрыгнула огромная жаба.

– Аааа! – в ужасе закричала Василиса.

Поняв, что Неждана подло обманула её, она отбросила пелёнку в сторону и побежала к выходу из пещеры. Но огромные валуны начали сдвигаться со своих мест и со страшным скрежетом сомкнулись прямо перед ней. Василиса осталась внутри, замурованная заживо в этом тёмном, сыром и холодном склепе. Снаружи послышался зловещий смех Жабьей царевны. А потом всё стихло.

Всё было кончено.

Глава 14

Встреча матери и дочери

Василиса кричала и билась о каменные стены. Сорвала голос, содрала в кровь ладони. Знала, что её никто здесь не услышит, никто не спасёт, и всё равно плакала навзрыд, молила о помощи, скребла ногтями холодные камни. Уленька была так близко, но она, похоже, её больше никогда не увидит, так и умрёт тут одна, в тёмной пещере. А дитя её будет загублено, станет нежитью. А может быть, у Нежданы ещё более жестокий план? Вдруг она будет держать Василису в заточении всю жизнь, заставляя её страдать каждый день и каждую минуту, показывая ей, что стало с её любимой доченькой, которая вскоре её уже и не вспомнит? От этих мыслей Василиса ещё яростнее застучала и заскребла стены.

А потом на неё навалилась страшная усталость. Будто что-то горело-горело внутри, а потом – раз, и потухло! Обессиленная, несчастная, она прислонилась к стене и сползла по ней вниз, уткнувшись распухшим от слёз лицом в колени. И то ли