Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

* * *

Неждана сидела на берегу Зелёного озера. Облачённая в то же нарядное одеяние и расшитый камнями кокошник, она была прекрасна. Стройный стан, пышные чёрные волосы, белое лицо с идеально гладкой кожей, голубые глаза и алые губы – Жабья царевна во всей своей красе. Закатное солнце окутывало её с ног до головы нежным, золотым сиянием, камни на кокошнике сверкали, и эти цветные отблески падали на траву и озёрную гладь. Лицо Нежданы было спокойным, но в глазах стояла тоска. Жалкая Василиса и её муженёк были уничтожены, больше нет смысла завидовать их счастью – оба они заперты в пещере, из которой есть лишь один выход – на дно озера. Они оба сгниют в пещере, и скоро от них останутся лишь голые кости.

Думая об этом, Неждана сжала губы так, что они превратились в тонкую полоску. Но, что странно, мысль о гибели Василисы не приносила ей желанного счастья. Наоборот, Неждана ещё больше злилась.

Позади зашуршали кусты – это её тётушка шла к берегу тяжёлой поступью. Она выходила на берег каждый вечер, садилась на высокий обрыв и сидела так до самого рассвета, уставившись пустыми, выпученными глазами на тёмную водную гладь. Вот и теперь нежить плелась, тяжело переставляя длинные ноги. Мощное, скрюченное тело раскачивалось, переваливаясь из стороны в сторону, на лице и животе болтались безобразные складки, сплошь покрытые слизью, наростами и бородавками. Голая грудь свисала почти до колен, за спиной торчал безобразный горб. Длинные руки с перепончатыми пальцами волочились по земле, зелёные волосы спутанными лохмами торчали во все стороны, наполовину прикрывая жабье лицо. Тётушка остановилась возле травяного гнезда, в котором спала девочка. Длинные руки потянулись к беззащитному ребёнку, и Неждана прикрикнула на неё, не оборачиваясь:

– Не трожь! Я сама.

Нежить пожамкала толстыми губами, покрытыми липкой слизью, и уселась на землю рядом с Нежданой. Девушка положила голову ей на плечо, и так сидели они, глядя на Зелёное озеро, поверхность которого темнела всё сильнее, лишь у берега ещё отражались оранжевые всполохи гаснущего солнца.

Потом Неждана поднялась, отряхнула подол своего нарядного сарафана и подошла к ребёнку. Девочка как раз проснулась и потянула ручки к свисающим над гнездом травинкам. Поймать тонкие стебельки не получалось, и она, играя с ними, улыбалась и от нетерпения била ножками. Увидев Неждану, она сначала замерла, рассматривая яркий кокошник, но потом улыбнулась, приняв её за мать, потянулась к ней. Неждана взяла Уленьку на руки и улыбнулась, вот только улыбка вышла холодной. Девочка уткнулась личиком ей в грудь, ожидая, что мать сейчас накормит её, сильно проголодавшуюся. Но «мама» пахла вовсе не молоком, а трупной сладостью и озёрной водой. Девочка захныкала, и Неждана, крепко обхватив её тельце, стала спускаться вниз по крутому берегу – туда, где с ласковым шелестом плескалась о берег вода. Нежить по-прежнему сидела на берегу и жамкала склизкими губами, утробно квакая время от времени.

Жабья царевна зашла в воду, нарядное платье намокло, поплыло следом за ней по воде тёмным пятном. Она скинула с девочки пелёнку и распашонку, Уленька, почувствовав озёрную прохладу, сморщилась и расплакалась. Тонкий голосок разнёсся далеко по водной глади, над которой уже повисла туманная дымка. Неждана остановилась, погладила девочку по мягким тёмным волосам.

– Не плачь. Скоро ты станешь такой же, как я. Я буду тебе матерью, Уленька.

Девочка отчаянно завизжала, когда холодная вода коснулась её голых ножек, но Неждана не останавливалась – осторожно шагая по илистому дну, она заходила всё глубже.

И тут нежить на берегу соскочила со своего места, выгнула спину и зашипела, скривив огромный рот. Неждана обернулась и увидела жабу, сидящую на берегу. Но это была не обычная жаба, каких на Зелёном озере было несметное число. Эта жаба смотрела на Неждану человечьими глазами, а потом начала раздуваться, увеличиваясь в размерах. Коричневая бугристая кожа надулась, словно шар, и лопнула с мощным хлопком, отчего девочка, сидящая на руках Нежданы, вздрогнула и зашлась плачем.

Вместо жабы на берегу появилась темноволосая женщина. Она настороженно озиралась по сторонам, но увидев Неждану с ребёнком, стоящую по пояс в воде, бросилась к ней, протягивая руки:

– Не губи дитя! Остановись! – закричала незваная гостья высоким голосом.

Жабья царевна взмахнула рукой, и по озеру к берегу пошла высокая волна, она сбила женщину с ног, отбросила её назад, к пологому берегу.

– Кто ты такая? Откуда взяла жабью кожу? – спросила Неждана низким, властным голосом.

Иринушка сидела в воде, тяжело дыша, не сводя глаз с внучки. Сморщившись, она плакала от боли и страдания. Она успела добраться до Зелёного озера в последний момент. А что бы было, если б не успела? Даже думать об этом невыносимо, страшно.

Иринушка перевела взгляд на свою дочь. Впервые она видела её так близко. Женщина ахнула, прижав ладони к губам, сердце застучало в груди громко и неистово. Всё от того, что эта красивая, высокая, темноволосая девушка была похожа на Василису так сильно, будто у них было одно лицо на двоих.

– Доченька… – прошептала Иринушка.

– Чего ты там шепчешь? Говори, кто ты такая! – закричала Неждана.

Иринушка с трудом поднялась на ноги. Промокшая насквозь одежда стала тяжёлой, потянула книзу, потоки воды потекли по ней тонкими ручьями. Жабья царевна медленно шла к ней, и вода вокруг неё пенилась и вздымалась волнами. Ног Иринушки что-то коснулось, она глянула вниз и вскрикнула от ужаса – под водой плавали жабы, и было их так много, что они переплетались друг с другом, свивались в клубки. Она выскочила на берег, отряхиваясь, ей казалось, что жабы проникли под одежду и сейчас касаются её кожи своими холодными, бородавчатыми телами.

– Кто ты? – снова спросила Неждана, взгляд её потемнел.

Иринушка вздрогнула, подняла бледное, испуганное лицо и ответила:

– Я твоя мать…

– Что? – закричала Жабья царевна, нахмурившись.

Голос её прозвучал так громко, что на несколько мгновений всё вокруг смолкло, даже вода перестала плескаться о берег. Только маленькая Уленька всё кричала от голода, холода и страха. Неждана сморщилась, небрежно коснулась ладонью лица девочки, и та умолкла, закрыла послушно глаза, как будто уснула.

– Прошу, не трожь дитя! – взмолилась Иринушка. – Я всё тебе расскажу, во всём покаюсь, только не губи Уленьку! Она ни в чём не виновата.

Неждана вышла на берег, положила спящую малышку у самой воды и вновь взглянула на Иринушку. Та содрогнулась – глаза Жабьей царевны были полны ненависти, брови