Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

и подняла Уленьку над головой, держа её на вытянутых руках. Иринушка заголосила, бросилась за ней, но Неждана уже развела руки в стороны, и Уленька с громким всплеском упала в тёмную воду. По озеру пошли высокие волны, они закручивались от центра и расходились в разные стороны, расплёскивая о берег крупные брызги. Иринушку отбросило к берегу мощной волной, она больше не смогла встать.

Она шла сюда спасти внучку, но не спасла…

Глава 15

Чудесное спасение и горькая потеря

Василиса плыла…

Она плыла в холодной воде совсем как в детстве.

Когда её тело, выскользнув из узкого пещерного хода, плюхнулось в воду, она ничуть не испугалась, наоборот, почувствовала облегчение. Расправив руки, она поплыла наугад, ничего не видя в чёрной воде.

Плавать Василису научила Неждана. В те дни, которые она провела вместе с ней у Зелёного озера, они почти всё время плескались в озере вместе с жабами. Сначала Василиса боялась заходить далеко, её страшила тёмная, холодная глубина. Никогда прежде она нигде не купалась, даже в мелкой, заросшей камышом речушке, которая текла вдоль их деревни. Мать бы никогда не позволила ей приближаться к воде.

Рядом с Нежданой девочка осмелела и стала заходить в воду всё глубже. А однажды зашла так далеко, что ноги перестали касаться илистого дна. Назад можно было только выплыть. И она поплыла, яростно двигая руками и ногами, повторяя движения лягушек. Озёрная вода сжимала её тело в холодных объятиях, да таких крепких, что становилось трудно дышать. Но вода подарила то, чего у неё, запечницы, никогда не было – свободу. На неё можно было лечь, раскинув руки, и плыть туда, куда подует ветер. Василиса упивалась этой свободой, плавая в Зелёном озере.

Именно тогда, в те беззаботные дни, Василиса придумала звать сестрицу Жабьей царевной. Однажды Неждана сидела вся грязная и чумазая в жидком илистом месиве у берега, и одна из жаб прыгнула ей на голову. Такое бывало довольно часто – жабы напрыгивали на них, когда звали играть. А иногда и сама Неждана сажала какую-нибудь свою холодную, слизкую сестрицу на голову и звонко смеялась. Теперь же Василиса увидела, что жаба, сидящая на голове Нежданы, сверкает в лучах заходящего солнца, и от этого ей показалось, что на голове сестрицы надета сияющая корона.

– Неждана! Да ты будто настоящая Жабья царевна! – воскликнула она.

И это почётное звание, сказанное в шутку, стало для Нежданы вторым именем. Впоследствии она становилась всё больше похожа на своих сестриц. Она превратилась во взрослую нежить – гнилую, страшную, опасную, но по-прежнему звала себя Жабьей царевной. Лишь горячая, живая кровь Василисы помогала ей вернуть на время человеческий облик.

Так, вспоминая детство, Василиса медленно плыла под водой. Но вода не заканчивалась, и, когда воздух в лёгких иссяк, Василиса, выпучив глаза, отчаянно задёргала руками и ногами. Как не поддаться смерти, если она совсем рядом и уже держит за руку?

Из груди Василисы вырвался последний маленький пузырёк воздуха. И тут снова что-то больно кольнуло её. Она достала из-за пазухи мамку-берегиню. Ведьмина кукла вновь сверкнула слабым сиянием, и вода вокруг вдруг забурлила. Неведомые силы понесли Василису вместе с этим бурлящим потоком куда-то вперёд, вверх, она всеми силами старалась удержаться за куколку, не разжать слабеющие пальцы.

«Держись за мою куклу, может и выплывешь!» – вспомнила она последние слова ведьмы. И Василиса держалась столько, сколько могла. А когда куколка всё же выскользнула из её ослабевшей руки, она раскинула руки, отдавая себя во власть холодной воды. Смерть крепко сжала её в своих ледяных объятиях. Но до того как взгляд остекленел, Василиса успела увидеть, как по воде рядом с ней проплыло что-то белое. Василиса схватила маленькое податливое тельце и узнала свою Уленьку.

Ради собственного ребёнка мать способна на всё, даже восстать из мёртвых. Вскинув свободную руку, Василиса вновь поплыла. Непонятно, откуда взялись в ней, почти мёртвой, жизненные силы. Правду говорят, что мать сильнее всех. Вынырнув из воды, Василиса судорожно вдохнула, закашлялась, почувствовав боль в груди. Как же было приятно дышать! Для утопающего нет ничего слаще воздуха!

Положив Уленьку на плечо, она принялась похлопывать её по спине. Девочка вскоре тоже зашлась кашлем, из посиневших губ вытекла озёрная вода.

– Доченька моя милая… – прошептала Василиса.

Обхватив рукой тельце дочери, Василиса поплыла вперёд. И очень скоро ноги её нащупали илистое дно.

Но чем ближе она подходила к берегу, залитому лунным светом, тем медленнее становились её шаги. На берегу темнели две тени. Одна стояла прямо – высокая, тонкая, она словно тянулась к небу острым кокошником, напоминающим корону. А вторая – сгорбленная, маленькая, она то вскидывала руки вверх, то резко опускала их вниз. Неждану Василиса узнала сразу же. А потом по порывистым движениям и взволнованным возгласам узнала и свою мать. На душе заскребли кошки. Зачем она пришла сюда?

Женщина металась вокруг Жабьей царевны и горько выла.

– Мама? – позвала Василиса. – Мама, откуда ты здесь?

– Дочка? Василиса? – тут же измученным голосом отозвалась Иринушка, вглядываясь в темноту – туда, откуда услышала голос дочери.

Василиса даже на таком расстоянии увидела, какое загнанное и напуганное лицо у матери. Не побоявшись ничего, она пришла сюда, чтобы спасти их с Уленькой. Пришла одна, безоружная, беззащитная. Мама всегда была готова на всё ради неё. Она, не задумываясь, умрёт за них.

– Мамочка, зачем ты пришла? Почему ослушалась меня? – закричала Василиса, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

– Пришла, чтобы остаться вместо тебя.

– Нет! Нет! Нет!

Голос Василисы прозвучал высоко и отчаянно. Она хотела уберечь мать, спасти её из лап нежити. Но Иринушка вдруг проговорила:

– Я должна здесь остаться, Василиса. Так надо. Ты многого не знаешь, дочка.

Иринушка замолчала, и Василисе вдруг показалось, что лицо её стало ей незнакомо – оно будто окаменело.

– И чего же я не знаю? – тихо спросила она.

– Я мать Нежданы, – сказала Иринушка после недолгого молчания. – Я – та, которая оставила её на берегу Зелёного озера много лет назад. Да, Василиса, когда-то я бросила её новорождённую, испугавшись позора… Это мой вечный грех, моя вечная тяжесть. И вот теперь я пришла сюда, чтобы остаться здесь с дочерью, которой не досталось ни капли моей любви. Неждана не названная сестрица. Она твоя родная кровь, родная сестра тебе…

Василиса ахнула, не веря своим ушам. В это же время Неждана, равнодушно слушая речь Иринушки, медленно шла по воде к Василисе.

– Беги, дочка! Беги скорее отсюда! Уноси Уленьку!