Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

Она догнала Неждану, запрыгнула ей на спину и повалила в воду. Василиса не стала мешкать, выскочила на берег и побежала прочь от озера, прижимая к груди присмиревшую от страха Уленьку. Увидев, что дочь и внучка бегут в лес, Иринушка крепко обхватила руками Жабью царевну и прошептала:

– Доченька, милая, не ходи за ними. Останься со мной. Мы с тобою теперь всегда будем вместе! Я тебе отдам всю свою любовь!

Были ли эти слова правдой? Что чувствовала Иринушка на самом деле, обнимая холодное, мёртвое тело загубленной когда-то дочери? Наверное, она и вправду почувствовала любовь. И это было не менее сильное и трепетное чувство, чем то, которое она испытывала к Василисе. Это была любовь вперемешку с виной и раскаянием.

К удивлению Иринушки, Неждана не пошла следом за Василисой, позволила беглянке уйти. Она осталась с матерью и даже не попыталась вырвать свою руку из её руки.

– Ты правда останешься со мной, мама? – спросила девушка.

Иринушка кивнула, пытаясь унять дрожь. Одежда её насквозь промокла, и свежий ночной ветер холодил тело. Неждана смотрела на неё тяжёлым, мёртвым взглядом.

– Ты ведь знаешь, маменька, что кожа твоя скоро сгниёт, от тебя прежней ничего не останется, ты превратишься в нежить – огромную жабу на человечьих ногах. И что же, милая маменька, ты и вправду хочешь вечно гнить здесь вместе со мной?

Иринушка затряслась всем телом, лицо её вытянулось от ужаса, но она прошептала то, что хотела услышать от неё Неждана:

– Очень хочу, дочка. Главное – мы будем вместе. Я тебя больше не оставлю одну, всегда буду с тобой.

Жабья царевна взглянула в сторону убегающей сестрицы, а потом протянула руку матери. Иринушка вложила дрожащие пальцы в ледяные ладони Нежданы и улыбнулась ей. Улыбка получилась вымученной. Глаза Жабьей царевны сверкнули, а потом гладкая человечья кожа лопнула, и из-под неё показалось лицо нежити – гнилое, страшное, лупоглазое. Но Иринушка не отшатнулась, не отвела взгляд. Притянув к себе Неждану, она, не боясь испачкаться, коснулась губами серого липкого лба.

– Даже не сомневайся. Я люблю тебя, доченька, – ласково проговорила Иринушка.

И теперь её слова прозвучали искренне. Неждана ухватилась крепче за руку матери и повела её за собой – туда, где блестела, словно зеркало, водная гладь Зелёного озера. Страх отступил, вместо него к Иринушке пришло осознание, что она всё делает правильно, что только так сможет наконец искупить свою страшную вину перед загубленной дочерью – остаться с ней, стать такой же, превратиться в озёрную нежить.

Иринушка шла за Жабьей царевной, медленно переставляя ноги по топкому илистому дну. Холодная вода обнимала её, тянула всё глубже. Когда она достала до Иринушкиного лица, женщина вдруг остановилась и в последний раз вдохнула воздух, пропитанный сладким ароматом цветущего багульника.

А потом уверенно шагнула вперёд, уходя с головой под воду…

* * *

Василиса бежала к лесу. Намокшее платье облепило ноги, мешало двигаться. Она бежала, не видя и не слыша ничего вокруг. Она знала, что мать, оставшаяся у озера с Нежданой, больше не вернётся – отдаст свою жизнь во имя их с Уленькой спасения.

Признание матери поразило её, но пока она не хотела и не могла всё это осознать. Она подумает об этом позже. Василиса беспокоилась за Игната – его, лежащего в пещере, ей в одиночку не спасти, у неё просто не хватит сил сдвинуть с места огромный валун, загораживающий вход. Поэтому Василиса глотала слёзы и бежала вперёд. Она погорюет потом, а теперь ей надо унести дочку домой, подальше от этого жуткого места. Уленька, будто чувствовала волнение матери, и молчала в её руках, уткнувшись личиком в мокрую, пропахшую потом и озёрной водой рубаху Василисы.

Но бежала Василиса недолго – вскоре путь ей преградили жабы. Их было так много, что некуда было ступить. Сначала она ступала прямо на их холодные, слизкие тела, но потом остановилась, идти было невозможно. Жабы выскакивали из кустов, садились друг на друга, превращаясь в непреодолимую зелёную стену. И вскоре за этой плотной «стеной» показалась мощная фигура озёрной нечисти. Василиса вскрикнула, подняла голову и взглянула в пустые, страшно выпученные глаза огромной жабы.

Они стояли так, замерев друг против друга, несколько долгих мгновений, а потом нежить взмахнула длинными лапами, выхватила у Василисы ребёнка, и поскакала обратно к Зелёному озеру, громко квакая. Василиса закричала, и страшный крик её огласил спящий лес, возвращаясь эхом с разных сторон. Она бросилась вдогонку за нежитью, топча на бегу жаб, но чудище слишком быстро передвигалось на длинных ногах, а Василиса то и дело запиналась и падала, проваливаясь в мягкий мох.

Когда она добежала до озера, небо на горизонте уже окрасилось алыми лучами рассвета. Матери с Нежданой нигде не было видно. Всё внутри Василисы заныло от нехорошего предчувствия.

Нежить стояла в воде, держа на вытянутых руках её плачущую дочку. Огромная жабья голова поворачивалась из стороны в сторону, и из впалой груди вырывались звуки, похожие на тоскливые рыдания. Воды озера были спокойны, на зеркальной глади отражались лучи восходящего солнца, они слепили глаза яркими всполохами. Василиса подошла к нежити, протянула дрожащие руки.

– Зачем тебе моё дитя, тётушка? Верни девочку, прошу! Я уйду отсюда, и ты больше никогда меня не увидишь!

Солёные материнские слёзы текли по щекам Василисы, и там, где они капали в воду, она начинала пузыриться и кипеть. Нежить обжигалась, отступая всё дальше от горюющей матери. А потом из её большого, зияющего чёрной дырой рта вырвался протяжный вопль. Она бросила кричащую Уленьку в воду и поскакала прочь, вскидывая высоко вверх лягушачьи лапы. Василиса бросилась спасать девочку, но озёрная вода вдруг стала густой и тягучей, словно кисель, а ил под ногами склеил ступни.

– Да что же это такое? Что за напасть? – закричала Василиса.

Она топталась на месте, словно приклеенная, пытаясь вызволить ноги, ушедшие в вязкое дно по самые щиколотки.

– Аааа! – что есть сил закричала Василиса и в приступе бессильной ярости принялась бить ладонями по воде.

И тут произошло неожиданное, почти чудесное: кто-то вынырнул из тёмной озёрной воды, держа в руках маленькое детское тельце. Сгорбленная, худая фигура направилась к берегу. Она двигалась медленно и неуверенно, шатаясь в разные стороны. Василиса прищурилась и выдохнула с облегчением:

– Игнат?

Это был он, её муж. Выйдя из воды, он бережно опустил маленькое тельце Уленьки на землю – оно было обмякшим и бездыханным. Он стоял и