Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

– Помнишь, ты сказал, что останешься со мною навсегда?

Она заглянула Игнату в глаза, и вновь он содрогнулся от жуткого вида своей невесты – гнилая кожа, выпученные глаза, ввалившиеся щёки и длинный чёрный язык. Нет, наверное, он никогда не привыкнет к истинному лицу Жабьей царевны. Он с хриплым криком толкнул её в сторону. Лицо Нежданы тут же изменилось – брови нахмурились, губы недовольно сжались. Поправив нарядный кокошник, съехавший с головы, она обиженно проговорила:

– Вся твоя любовь, похоже, только слова!

Игнату стало стыдно, он подбежал к возлюбленной, схватил её руку и прижал к груди.

– Конечно, я останусь, милая. Останусь там, где будешь ты. Я от всего отказался, но от твоей любви не откажусь никогда.

Она глянула исподлобья, но потом вновь прильнула к нему, коснулась губами шеи. Игнат ощутил, будто его что-то кольнуло, а потом увидел на губах Нежданы кровь. Она целовала его снова и снова – всё жарче, всё яростнее, разрывая пальцами рубаху, царапая острыми когтями кожу, и вскоре весь рот и всё лицо её перепачкались в крови. У Игната кружилась голова, он не чувствовал боли, лишь задыхался от страсти, прижимая к себе жадную, ненасытную нежить. Но вскоре тело его ослабло, руки повисли вдоль туловища, ноги подкосились. Без единой кровинки в лице он упал на холодный земляной пол, и глаза его безжизненно закатились.

– Хочешь остаться здесь навсегда? Так оставайся же, ненаглядный женишок! – хохотнула Неждана.

Обтерев лицо краем нарядного, расшитого узорами платья, она развернулась и выскользнула из пещеры. И тут же валун, загораживающий вход, сдвинулся с места – огромные перепончатые лапы толкнули камень, и он покатился и сомкнулся с другим, таким же мощным валуном. Пещера погрузилась в непроглядную тьму, выхода из неё больше не было. Внутри пещеры остался медленно умирать Игнат, а снаружи вход охраняла могучая тётушка Жабьей царевны – озёрная нежить.

* * *

Василиса бежала по лесу, путаясь в длинном подоле платья. В лесу стояла туманная прохлада, но её тонкая блузка насквозь промокла от пота, волосы прилипли к разгорячённому лицу. Время от времени она падала от усталости на мягкий мох, лежала на нём, тяжело дыша, но потом вновь поднималась и бежала дальше, шепча пересохшими губами:

– Уленька, девочка моя, я спасу тебя! Я уже иду!

Ей то и дело с разных сторон лесной чащи мерещился плач дочери, сначала она останавливалась, вертела головой, прислушивалась, но плач тут же стихал.

– Нечисть лесная меня запутать хочет! – решила она.

Зажав уши, она побежала вперёд, уже не глядя по сторонам. Грудь колола травяная мамка-берегиня, которую мать сунула ей с собой. Она будто увеличилась в размерах и едва помещалась под рубашкой. Несколько раз Василиса порывалась выбросить куклу, но каждый раз что-то удерживало её.

Лес шумел. Он всегда шумел, когда что-то случалось. Украденное дитя крепко спало в травяном гнезде на берегу Зелёного озера. Вокруг гнезда, как безмолвные стражи, сидели огромные жабы, таращили по сторонам свои круглые безумные глаза. Горюющая мать металась по лесным тропам, раздирала в кровь руки и ноги, пробираясь сквозь овраги и бурелом. Если она не сможет больше бежать, то поползёт по земле за своим ребёнком. Она не отдаст свою дочь в лапы нежити, не позволит лишить её жизни, превратить в такую же холодную, лупоглазую жабу.

Перед глазами Василисы мелькали страшные картинки того, что могло случиться с Уленькой, но она, сжав зубы до скрипа, гнала их от себя. Если поддаться чувствам и дать слабину, то ничего хорошего не выйдет, силы иссякнут раньше времени, огонь, горящий в сердце, погаснет. Чтобы иметь силы мстить, нужно не поддаваться чувствам. Поэтому Василиса бежала изо всех сил, чтобы опередить свои мысли, не дать им догнать её. Хрупкая, маленькая женщина-мать бежала за своим дитятей. И если бы на пути её сейчас выросла огненная стена, она, не колеблясь, бросилась бы в жаркое полымя. Лицо женщины было мрачным и суровым, она будто повзрослела сразу на десяток лет. Горе прибавляет человеку жизненного опыта, а вместе с ним – морщин и седых волос.

Когда деревья расступились и перед Василисой наконец раскинулось Зелёное озеро, она остановилась и судорожно вздохнула. Это место было ей знакомым, почти родным. Она бывала тут так часто, что знала все тропки и дорожки, все тайные местечки. Она легко найдёт дочку, где бы Неждана её ни спрятала. Но искать не пришлось – взгляд Василисы сразу же остановился на травяном гнезде. Они с Нежданой спали в таких гнёздышках, когда были маленькими. Василиса вспомнила, как в них было тепло и уютно. Подойдя ближе, она увидела в гнезде Уленьку. Девочка спокойно спала, посасывая во сне кулачок, и Василиса присела рядом, прошептала одними губами, чтоб не нарушить её сон:

– Доченька моя…

Она протянула к девочке руки, но жабы, сидящие у гнезда, громко заквакали на разные голоса. Уленька встрепенулась, открыла глазки и заплакала. И тут за спиной Василисы прозвучал голос Нежданы – низкий и хриплый.

– Не смей! Не трогай!

Василиса обернулась и встретилась взглядом со своей названой сестрицей. Жабья царевна возвышалась над ней, её стройное, крепкое тело будто стало ещё выше и сильнее. «Видать, немало кровушки у Игната выпила!» – подумала Василиса.

Яркий наряд Нежданы, украшенный вышивкой и блестящими каменьями, подчёркивал красоту и блеск длинных чёрных волос. Только красота эта была не настоящей, да и взгляд был хитрый, недобрый, и в голосе слышалось столько злобы, что всё внутри у Василисы похолодело. А ведь когда-то они назвали себя сестрицами! Неужели такая крепкая связь может превратиться в лютую вражду? Неужели человек может в одночасье так сильно перемениться? Оказывается, может, если душу раскалывает надвое чёрная зависть.

– Забирай, что хочешь, Неждана: дом, мужа, да хоть всю мою жизнь себе забери! – проговорила Василиса. – Но свою дочь я тебе не отдам.

Неждана усмехнулась, склонила голову набок.

– Она уже не твоя. Игнат отдал её мне.

– Зачем тебе дитя малое? Если крови хочешь, на, бери мою! – Василиса вытянула вперёд руку. – В такой-то малютке крови всего ничего.

– Мне кровь её не нужна, – произнесла девушка, повела головой и подбоченилась горделиво. – Она будет служить мне!

Василиса почувствовала жар внутри, будто в животе закипел огромный котёл.

– Никому моя дочь служить не будет! – яростно воскликнула она, сжав кулаки.

Неждана запрокинула голову и громко расхохоталась.

– Ты пришла ко мне, Жабьей царевне! Пришла в царство самой нежити, из чьих лап ни один живой человек уйти не