По грехам нашим - Борис Федорович Споров

И я не выдержала – сорвалась, я высказала ему всё. И ультимативно заявила, чтобы он уходил к ней. И тогда он объявил чудовищную вещь:

– Да у неё жить тесно… Ты не разрешишь временно пожить в той квартире? А Маша пусть поживёт здесь…

Тогда я вознегодовала и выпроводила его, заявив, что ни на какие сделки не пойду. Сутки его не было. А пришёл, как будто ничего не случилось…

* * *

Я заметил, у неё завязывалась истерика: руки вздрагивали, губы изгибались, глаза поблескивали. Наконец она схватила мою руку и буквально взмолилась, выкрикивая отдельные слова – её точно взрывало изнутри:

– Он приходит – и я не могу воспротивиться! Он просит, как требует – и я не в силах отказать. Я понимаю, я чувствую, не сегодня-завтра он наденет мне ошейник! Я сломилась! Я сама не своя! Он влияет на дочь – и она его слушает, заигрывает с ним! У меня из рук всё валится… Я теряю любимого человека, дочь-шизофреничка вновь собралась замуж – и та шлюха требует развод, денег, жильё!.. Олег Васильевич, вы опытный, вы мудрый, скажите мне, ради Бога: что мне делать?!! Как быть?! Куда идти? Где искать правду? Как побороть себя… Ведь и сегодня он придёт – и я не смогу устоять! А надо бы его пристрелить! Хотя бы выгнать с кастрюлей на голове – и врезать новые замки! А я не могу. Олег Васильевич!.. Скажите! Умоляю, скажите!..

Вот только когда я понял всё – и сам оказался в растерянности. Для себя я уже знал, что ей ответить. Но воспримет ли она? Надо сказать так, чтобы восприняла и хотя бы на короткое время пришла в себя. Таких слов у меня не было. И всё-таки ответил – не мог же я молчать или сказать: «Не знаю».

– Виктория Викторовна, вы человек сильной воли – возьмите себя в руки. Перед вами жизнь, а не ад. – Она широко открыла глаза, но смотрела на меня, наверное, как на неживой предмет. Грудь её вздрагивала, по-моему, она готова была взвыть или вскочить на ноги и перевернуть стол. – Нельзя этого делать! – строго сказал я. – Иначе я не пророню ни слова. – И она заплакала – это уже хорошо. – Дело ваше болезненное, но не сложное. Вот вам ответ в нескольких словах: «Ваш крест – ваша дочь. Всё остальное вторично, отпадает».

– Так что же, – тихо сказала она, – и мне в очередной раз замуж выходить?

– В вашем возрасте об этом можно бы проявлять и меньше забот… Вы, с вашим самолюбием, с правовой самостоятельностью в сочетании с повышенными эмоциями, как вы сможете быть с ним при любых отношениях, зная, что он пришёл от семьи или уходит к семье. Высшая форма безнравственности. Вы венчаны, но даже церковь в случаях прелюбодеяния сторон дозволяет расторжение брака. Об этом и говорить нечего – всё… А вот о дочери надо позаботиться. Мы пригласим к вам на дом психиатра, замечательного доктора медицинских наук, человека своего и с большим опытом. Он скажет, что надо делать с дочерью. И вы должны будете подчиниться ему, выполнять все его предписания и требования. Я уверен, что Мария сможет жить, как вполне здоровый и трудоспособный человек – сделать это ваш долг. Повторяю: дочь – ваш крест, вот и несите его. Любовные романы оставьте для других… И ещё: нельзя так потребительски и беспечно относиться к вере и церкви. Вы ведь знаете: Бог поругаем не бывает.

Опустив руки на столешницу, она молчала, и взгляд её был бездумный, безучастный. Она наверно заглядывала в своё неопределённое будущее. Если же в определённое, то что же она видела там, в будущем?

Глава пятая

1

На той же неделе в гостях у Виктории Викторовны побывал Градов. Это был совсем иной «старик» – невысокого роста, кряжистый и большеголовый. Внешне не только хмур под седыми бровями, но и суров. Говорил он как будто с трудом, но изъяснялся легко. И что характерно, даже показательно, условия жизни приучили его лечить своих пациентов в любых условиях не только опробованными лекарствами, но и своими средствами, нелекарственными.

Как опытный врач и проницательный человек, он без труда подчинил Викторию Викторовну, принудив её раскрыть все личные пристрастия и недомогания. Выслушивал он вдумчиво, внимательно диагностировал; завёл медицинскую карту, куда и занёс уродливым почерком историю и признаки предполагаемой болезни.

Отказавшись от чая, Градов предложил на следующий день встретиться вместе с дочерью, историю болезни которой он уже полистал в больнице.

И на этот раз он весьма успешно провёл подчинение и медицинское дознание, обследовал и записал. Затем попросил Марию сходить в аптеку за никчёмными таблетками без рецепта – для себя. Когда же она ушла, Градов внушительно распорядился:

– Для меня всё ясно… Ясно даже то, что вы приготовили доллары, чтобы расплатиться со мной. Так вот, я этих долларов не возьму. Я к вам пришёл по просьбе моего товарища, чтобы помочь вам, а помощь за доллары не оказывают – это уже называется услугой. Вызовете из издательства машину – меня отвезут домой. И всё – об этом.

По делу решим так: вы сильный человек, но несли чужую ношу и надорвали себя… А ещё эмоциональные неврозы, многополярная неврастения…

И дочь далеко не в безнадёжном состоянии. В Институте на Каширке её можно выправить до трудоспособного, устойчивого состояния, но для неё больница – ад. Придётся хитрить ради неё. Затем её следовало бы ввести в церковь – ей крайне необходима вера, духовная поддержка, сознательная надежда. Сама она не справится. Может взбунтоваться.

Для начала мы вас положим в один институт, в одну палату, дочери объясним, что ее помещаем для помощи маме. Месяц-полтора побудете в стационаре, после этого вы можете спокойно работать, а с дочкой распорядимся в ином качестве… Через полгода и для неё обязательная работа, ответственность за себя. Вот и всё. Очень просто.

А личные дела с бывшим мужем постарайтесь решить спокойно, иначе можете загубить и себя и дочь. Запомните, для вас – его нет, у него хотя и приблудная, но семья.

2

Занемог Олег Васильевич – и я приехал навестить его. А здесь уже и доктор, Лев Дмитриевич. Лёгкая температура, ослабленное состояние – и никаких других проявлений болезни! – так что старики ворчали: угадай, что за вирус?

В связи с Викторией Викторовной книга с