Последний выключает свет - Сергей Калинин

— Вещь нужная, но, если что, у Виктора попроси.

— У Виктора? — Гурвиц вздохнул. — Да не. Лучше свою.

— Эт правда. Лучше свою. Он мужик хозяйственный. Не любит делиться, — Руслан понял причину настроения соседа. — А, в целом, верно. Жизнь здесь однообразная и не особо веселая.

— Да где она веселая, когда на пенсии? Там домино, здесь дрова, а суть одна — время убить. Так что здесь хоть движение, да воздух свежий.

— А там все под рукой, и к черту это движение, — Руслан рассмеялся. — Ладно. Зайду вечером. Виктор скоро нервничать будет. Работа стоит.

Вернулась с работы Лена, привычно ужинали, словно семьей, потом читал книгу Юле. Ведь обещал, и теперь убежать было нельзя. Хотелось спросить, как там с видео, которые наверняка уже вышли, но никак момент не предоставлялся. Заводить эту тему при Викторе или Лизе нельзя, а вдвоем не получалось остаться. Уже почти в половине девятого встал, понимая, что пора домой. Юля тянула за руку, практически умоляя еще немного почитать, но засиживаться не пристало. «Чай не родственник. И так потихоньку обживаюсь. А, может, оно и нормально», — подумал про себя, но тут же отогнал мысли.

— Все отлично! Просмотры есть, комментариев тьма. Есть, конечно, злые какие-то, но мало. Три процента. — Юля быстро прошептала у двери. — Сегодня второе пойдет. Не смотрела еще.

— Ссылку кинь. Я пробовал поискать, да не нашел ничего.

— Скину.

Простились коротко. Лиза взглянула из-под бровей немного зло, но, может, лишь показалось. Руслан дошел до дома Гурвица, постоял, раздумывая, стоит ли наведываться в гости. Но вспомнил, что обещал помочь с дровами, да так и не помог.

— Дядька, — он приоткрыл дверь и окликнул.

— Заходи, — Гурвиц с готовностью вскочил с дивана. — Давай почаевничаем. А то и словом не с кем перекинуться.

Часа полтора смотрели телевизор. Там в городе они считали это занятие пустым, к тем, кто еще не отошел от привычки включать зомбоящик в качестве фона относились с сарказмом. Но здесь, не сговариваясь и словно прощая себя за минутную слабость поддались искушению, припав к теперь уже не голубому экрану, а к плоскому монитору, который утратил былую магию настоящего телевидения. Шел какой-то фильм, и даже просто не быть одному уже казалось радостью. Пусть больше молчали, иногда перекидываясь парой фраз, но не было того чувства пустоты и одиночества.

— А дрова можно и потом. Ничего. Сделаем, — Руслан обронил на прощанье.

— Сделаем. Это не проблема.

Так пролетела неделя. Руслан втянулся в этот неспешный ритм и беспокоился лишь за Лену, которая серьезно увлеклась своей новой затеей. Ей писали, жаловались, рассказывали истории. Темы находились всегда, и то количество боли, которое неслось со всех сторон, не давало забыть о реальной жизни. Искра, которая пробежала между ними, потихоньку разгоралась. Случайные касания, внимание, взгляды — казалось, тот поцелуй не был дружеской благодарностью. Сомнения, страх, неуверенность — Руслан не знал, откуда в нем столько этих чувств, но так страшно сделать тот шаг, который может изменить всю его жизнь. Изменить… Может, они могут быть вместе, а может… Он ведь так и не знает, что она думает. Тот поцелуй… А, может, все просто придумал? Может, ничего и нет? Просто они здесь, они молоды, как два одиночества встретились на острове, где никого нет. «И в этом отсутствии выбора я оказался королем», — мелькнула мысль, от которой стало смешно самому.

Но жизнь продолжалась. Руслан все чаще ловил себя на мысли, что, наверное, мог бы жить здесь. Мог бы быть примерным семьянином, сдал бы на права на трактор, обзавелся бы хозяйством и на этом клочке спокойствия даже не знал бы, что там в мире и незачем ему были бы те новости, от которых лишь боль и бессилие. Порой хотелось перемотать все обратно, забыть все, что видел и читал последнее время, заставить Лену оставить мысли о журналистике и ее призвании. Но он точно знал, что это будет медленное угасание их отношений. Ни он, ни она не смогут просто остановиться. Они не смогут просто существовать, не смогут не видеть ничего вокруг и не смогут жить без будущего. «И не сможет она любить того, кто плывет по течению. Мир делится на тех, кто ищет, и тех, кто всем доволен. Она не сможет, понятно, да, собственно, и я не выдержу. Может, немного еще побарахтаюсь, но надо что-то менять», — Руслан подвел итог размышлений.

— Что-то письма мне странные приходят, — Лена обмолвилась, когда они подготовили очередной обзор.

— Поклонники падают к ногам? — Руслан понимал, что причина беспокойства была в другом. Не волновалась бы Лена из-за банальных влюбленных сумасшедших.

— Пишут, что интерес ко мне в структурах. Ты, если что, не бросишь Юлю? Она к тебе тянется.

— Думаешь, все так плохо? — волнение девушки передалось и ему.

— Не знаю.

— Думаю, нет дыма без огня. Давай паузу возьмем. Не выпускай новые видео. Исчезни. Забудут, а там видно будет.

— Нельзя. Это же канал. Подписчики ждут, и потом сложно будет начинать заново. Да и пойми, я же ничего не делаю противозаконного…

— Это ты так считаешь.

— Так ты нас не бросишь? Ты не ответил.

— Конечно, не брошу! Что за мысли у тебя такие?

— Не мы такие, жизнь такая. — В голосе Лены сквозила неприкрытая грусть. — Странно все. Странно и зыбко. — Она говорила спокойно с большими паузами между словами. — Странно знаешь что? Как-то быстро очень. Очень быстро. Я ведь только начала.

— Год назад никто и не заметил бы. Сейчас иначе все.

Но выпуски они записали. И Лена не изменила решения и не собиралась сворачивать свой проект. И снова провожал, и снова стояли у березы, и снова не хватило духу сказать что-то важное. «Устроюсь, решу как-то с деньгами, что-то нужно определенное, а потом сделаю предложение. И увезу отсюда. Скорее. Нужно что-то думать. Непременно думать, — Руслан вошел в дом, погруженный в свои мысли. — И губы ее были рядом, и смотрела она с вопросом, словно ждала. Ждала? Или нет? Старый стал. Неуверенный. Раньше так не задумывался. Сгреб бы в охапку, и пикнуть не успела бы. Точно старый», — мысленно разговаривая сам с собой Руслан плюхнулся на кровать и достал телефон. Сайт выбросил новые видео с каналов, на которые он был подписан. Громкие названия выпусков, чаще всего, не соответствовали заявлениям, но глаз невольно зацепился за слова: «Cosa Nostra областного масштаба».

Через пять минут он откинулся на подушку, уставившись в потолок и лихорадочно анализируя увиденное. Еще раз