Ресторанчик «Улитка» - Ито Огава

Жена была намного моложе мужа. После свадьбы они стали жить в отчем доме Кумы-сан вместе с его вдовствующей матерью. Вскоре родился ребенок — прелестная большеглазая девчушка, Кума-сан показал мне ее фотографию. Увы, идеальный брак продлился недолго. Отношения между свекровью и невесткой сделались натянутыми, и однажды Синьорита, в душе оставшаяся горожанкой, забрала дочку и уехала из деревни. Кума-сан, в противоположность жене, был сельским человеком до мозга костей. В этой горной местности прожили многие поколения его предков; Кума-сан знал все о каждом клочке здешних земель и практически ничего о том, что творится по ту сторону гор. Он и представить себе не мог, как выжил бы вдали от родных краев; к тому же он не имел права бросить престарелую мать. Поэтому Кума-сан не поспешил вдогонку за любимой, а остался в нашей тихой деревушке, уютно угнездившейся в горах, и вел одинокую жизнь в обществе одной лишь матери да старой домашней козы.

Внезапно Кума-сан поднялся, вытащил из нагрудного кармашка два плода каштана и вручил их мне. Каштаны были круглыми и глянцевитыми. Я тотчас начала перекатывать их в ладони, и воздух наполнился отрывистыми сухими звуками, похожими на щелканье кастаньет. Сделав паузу, я достала из корзины кольцо с карточками, в очередной раз перелистала их и поднесла новую к лицу Кумы-сан.

«Большое спасибо».

Он одарил меня улыбкой, которая, казалось, говорила: «Не за что». Затем отвернулся и зашагал обратно по узкой горной тропе. Его широкая спина покачивалась, а левую ногу он подволакивал — она побаливала из-за травмы, которую Кума-сан, по собственному признанию, получил в драке с большим черным медведем.

— Вымочи эти каштаны в сётю[8] — получится отличная примочка для ран и порезов, — громко произнес Кума-сан, обернувшись, и его лицо вновь озарилось такой же широкой улыбкой, как и в тот день, когда он показал мне яманэ.

Выждав немного, я направилась к близлежащему ручью. Поскольку я стригла волосы, не думая и не глядя в зеркало, мне оставалось только гадать, на что сейчас похожа моя прическа. С волнением опустившись на колени у кромки воды, я подалась вперед и увидела коротковолосую молодую женщину, которая уставилась на меня в ответ. Общее впечатление заметно изменилось, но лицо было определенно моим. Я запустила руки в шевелюру и провела вниз, как привыкла делать, когда волосы были длинными, однако пальцы практически сразу соприкоснулись с воздухом. Тем не менее смотрелась я не так уж плохо. Чувствуя себя пушистой и невесомой, точно яичные белки, взбитые для безе, я зачерпнула воды обеими руками и поднесла их ко рту. У воды был все тот же мягкий вкус, что и прежде. Пригладив волосы мокрыми ладонями, я распрямилась и с наслаждением впитала свет, который пританцовывал на дне ручья и просачивался сквозь щели между листьями смоковницы.

Мне захотелось не спеша пройтись по деревне, и вскоре я приблизилась к дороге на автобусную остановку. Тут меня кое-что удивило, даже напугало: каждые несколько минут воздух оглашался пронзительным криком: «А-а-а-а-а!» Насторожив слух, я вычислила, что голоса доносятся со дна долины, над которой расположена платформа для банджи-джампинга.

Продолжая прогулку, я разглядывала богомолов, шоколадную лиану акебию и розовые анемоны. Природа здешних мест оставалась такой же роскошной, что и десять лет назад, чего не скажешь о гостиницах и постоялых дворах — они производили унылое впечатление. Стены обветшали, на ставнях темнели пятна ржавчины, однако, судя по многочисленным тэнугуи[9], висевшим по ту сторону окон, заведения по-прежнему работали.

Я миновала придорожного истукана дзидзо, наряженного в симпатичный фартучек. В импровизированной вазе-бутылке из-под сакэ покачивались пестрые хризантемы, каждый лепесток которых был ярким и полным жизни. Паровые булочки мандзю, оставленные в качестве подношения, радовали взор аккуратной формой и блестящей поверхностью.

Далее мой путь пролегал мимо общественной бани у реки, мимо захудалого стрип-клуба и галереи торговых автоматов. Я разрывалась от двойственных ощущений: с одной стороны, душу щекотала ностальгия, с другой — мне хотелось размозжить эти постройки кулаком.

Перейдя дорогу, я ступила под своды местного пассажа. Его крыша тоже проржавела и местами отслоилась, благодаря чему изнутри стали видны клочки голубого неба. Когда-то это место процветало — здесь находился деловой район курорта с горячими источниками. Несколько десятилетий назад, на волне роста популярности подобных заведений, наша деревня в одночасье обрела широкую известность, и сюда устремились туристы со всей страны. К сожалению, за улучшение транспортной доступности никто не взялся, а большое количество отдыхающих попросту негде было разместить. Качественно удовлетворить спрос не удалось, и интерес к нашим горячим источникам остыл.

Хотя я заглянула в пассаж в середине дня, ставни большинства магазинов были закрыты. Мне вдруг пришла на ум пластмассовая кукла, которой очень дорожила бабушка. Если куклу укладывали на бок, она издавала кроткое «уа» и закрывала глаза, но ее веки никогда не опускались полностью и оставались чуть приоткрытыми, в точности как эти магазинные ставни. И все же, несмотря на то, что торговые заведения выглядели заброшенными, я не сомневалась, что они по-прежнему функционируют.

Я заглядывала в каждый открытый магазинчик и внимательно исследовала ассортимент, не переставая ощущать насыщенный сладкий аромат, долетавший из единственной в наших краях кондитерской, где продавали десерты западной кухни. Наконец я добралась и до нее. В побелевшей от пара витрине, точно музейные экспонаты, красовались саварены и клубничные пирожные. Я тотчас вспомнила, как мать заявлялась домой пьяная и пыталась силой накормить меня пудингом из этой кондитерской, запихивая мне в рот ложку за ложкой, даже если я уже легла спать. Судя по тому, что за прилавком улыбалась незнакомая мне женщина, кондитерской заправляло новое поколение владельцев.

Рядом находился ресторанчик, где подавали свиные отбивные. Теперь он был на замке, а на ставне висело объявление: «Мы закрываемся, но ненадолго. До скорой встречи!» Судя по почерку, объявление нацарапали второпях. Заметив, что в углу выведена прошлогодняя дата, я поняла, что оптимизм рестораторов оказался несколько преждевременным.

Оптика тоже не работала, а в помещении книжного магазина устроили пункт видеопроката. Скользнув взглядом по плакатам с девушками в нижнем белье, я сообразила, что шансы отыскать там мало-мальски приличный фильм стремятся к нулю.

Пожалуй, неизменным остался только торговый автомат «Планируем семью с удовольствием», который стоял на прежнем месте, точно привинченный почтовый ящик. А по диагонали через дорогу находился единственный в деревне супермаркет, где продавались товары первой необходимости. Просто поразительно, что он до сих пор держался на плаву. Мигающие лампочки на вывеске «Супермаркет