Ресторанчик «Улитка» - Ито Огава

Покончив с осмотром, я нисколько не пала духом, а даже приободрилась, потому что стало очевидно: особых проблем с поставками продуктов для ресторанчика не будет.

На террасных полях сияли золотом налитые рисовые колосья, а поскольку деревня располагалась в горах, здесь не знали недостатка в свежих овощах, — их всегда вырастало больше, чем требовалось людям и скоту. В отличие от города, тут незачем было тратиться на установку фильтра или покупку бутилированной воды, — к чему такие сложности, если ничто не мешает в любой момент подойти к источнику и набрать чистой родниковой воды?

По пастбищам гуляли коровы, горные козы и овцы, так что свежего молока было вдоволь, а значит, у меня появлялся шанс попробовать свои силы и в сыроделии. На окраине деревни находились животноводческие фермы, где продавали свежую свинину, курятину и яйца. Далее, поскольку сейчас сезон охоты, я вполне могла обратиться к кому-нибудь из охотников с просьбой продать часть добычи. Кроме того, хотя деревня располагалась в горах, ехать до побережья отсюда недалеко, и свежие морепродукты тоже были в моем распоряжении.

На обратном пути по крутому склону я шла мимо виноградников, из урожая которых производили вполне приличное вино. А из чистой родниковой воды и местного риса мои рациональные земляки делали множество сортов восхитительного сакэ. Несомненно, поблизости должны быть фермы, которые выращивают фрукты и травы. «Похоже, жители деревни сосредоточены исключительно на том, чтобы из года в год выпускать качественные продукты питания!» — удовлетворенно отметила я. Практически все необходимые товары были у меня под рукой, а хорошее оливковое масло и другие специфические ингредиенты я могла спокойно заказать в интернет-магазине — к счастью, моя мать пользовалась интернетом, так что наверняка одолжит мне компьютер за определенную плату.

Итак, я снова обитала в окружении гор, океана, рек и полей, и каждый из этих объектов был кладезем возможностей. С кулинарной точки зрения моя родная деревня оказалась куда более гармоничным местом, чем любой город. Мне сказочно повезло. Все вокруг нашептывало новые идеи, в голове складывались красочные узоры из камешков-марблз. Подняв голову, я заметила, что ровный оранжевый шар солнца, напоминающий желток свежеснесенного яйца, вот-вот спрячется за плавными зелеными холмами. Вплоть до этой минуты я считала красивыми городские закаты, во время которых светило неторопливо опускалось за многоэтажки. Сегодняшний закат в горах был шедевральным. Если бы только все люди в мире могли насладиться подобным зрелищем! Может, тогда они перестали бы раздирать природу на куски во имя собственной выгоды? Посмотрев вниз, я увидела длинную тень, протянувшуюся от моих ног, и сообразила, что из глубины леса вот-вот выползет ночь. Не желая, чтобы тьма поглотила меня, я заторопилась домой по мощенной булыжником дороге, надеясь, что мать уже ушла в свой «Амур».

Укладываясь в кровать, я вдруг осознала, что прободрствовала больше суток. Абсолютно измотанная, я мигом отключилась и спала глубоким сном до тех пор, пока не раздалось совиное уханье. Открыв глаза, я поняла, что забыла задернуть шторы, и сейчас в окне, словно картина в раме, сияла одинокая звезда. Свет был слабым, едва уловимым; казалось, стоит мне кашлянуть, и звезда погаснет.

«У-ху! У-ху!» — не умолкал голос.

Я не сразу узнала дедушку Филина, но в этом не было ничего странного, ведь я не приезжала целых десять лет, так что шансы услышать его вновь стремились к нулю. Однако дедушка Филин все еще жил на белом свете. Я взглянула на часы, и по коже побежали мурашки. Поразительная точность! Он здесь, он жив, он возвещает о приходе полуночи. Я сосчитала, сколько раз он повторит свое «у-ху». Ровно двенадцать, как и прежде. Просто невероятно.

Дедушка Филин жил на чердаке и, не пропуская ни дня, ухал двенадцать раз, когда наступала полночь. Голос всегда звучал так ритмично, словно у птицы имелся собственный метроном. Думаю, именно дедушка Филин был первым представителем животного мира, чьи необыкновенные способности потрясли мое воображение.

Мама тоже говорила о дедушке Филине только хорошее. Она называла его хранителем дома, и в этом мы с ней были единодушны. А то обстоятельство, что его никто и никогда не видел, делало нашего хранителя еще более особенным созданием.

Мне с трудом верилось, что дедушка Филин живет и здравствует. Десять лет назад я сбежала из дома, а сегодня прибежала обратно с разбитым сердцем, но дедушка Филин никуда не исчез, а изо дня в день старательно выполнял свою работу. Без преувеличения, дедушка Филин был первым в списке людей и живых существ, которых я уважала, и мне сразу стало гораздо спокойнее, когда я поняла, что он по-прежнему оберегает меня. Я вспомнила, как одиноко мне было в детстве по ночам и как часто осознание того, что на чердаке обитает дедушка Филин, помогало мне уснуть.

Я снова закрыла глаза и представила себя ребенком. Дыхание выровнялось, душа наполнилась спокойствием, и этот безумно насыщенный день, оказавшийся одновременно концом старого и началом нового, подошел к умиротворяющему завершению.

Дни полетели стремительно, точно сапсаны, которые скользили над долиной, бесшумно взмахивая крыльями. Раньше, когда я работала на кого-то, у меня тоже было дел невпроворот, но никогда за все двадцать пять лет жизни мне не доводилось быть настолько занятой! Разумеется, это не означает, что я не успевала даже подумать о своем возлюбленном. Напротив, мысли о нем посещали меня часто, но заботы в связи с открытием ресторанчика не оставляли времени на самокопание.

Мой день начинался с заботы о Гермес. В дневнике по уходу, который передала мне мама, содержались подробные сведения о питании и другие важные нюансы, на которые следовало обращать внимание. Некоторые ее комментарии смешили меня, например такой: «Не перекармливай Гермес, иначе она растолстеет и превратится в свинью». Очевидно, в жизни матери Гермес играла куда большую роль, чем домашняя скотина или питомица.

Из этого же дневника мне стало понятно, что мать дала свинье такое имя вовсе не из-за любви к модным брендам, как я полагала. Оно было образовано по созвучию с «Эль-мес»[10], где «эль» означало ее породу, ландрас, а остальные буквы вместе читались похоже на «мисс», ведь свинья была женского пола. В книге по свиноводству, которую мама тоже отдала мне, сообщалось, что порода ландрас была выведена в Дании и предназначалась для производства бекона, без которого немыслим любимый в Европе, и особенно в Великобритании, завтрак — яичница с беконом. У ландрас маленькая голова и длинное белое тело,