Планария - Ямамото Фумио

Прошло две недели, и я сама смогла с этим справляться, не прибегая к помощи тетенек из соседних магазинов. Трудности вызывала необходимость приветливо общаться с ними, да и среди покупателей было много пожилых.

Вообще-то говоря, молодежь за сладким натто не приходила. Сколько же раз я готова была взорваться, смотря на дедулек, которые по десять-пятнадцать минут не знали, что же им выбрать, или на бабулек, которые никак не уходили, желая поболтать о том о сем. А та похожая на привидение бабка, которая вцепилась мне в руку с вопросом: “Где здесь выход?”, каждый день бродила по продуктовой зоне и приставала к продавцам и покупателям.

Проклятье, я ошиблась с работой, думала я, но делать было нечего: меня пригласила Нагасэ-сан. Вот уж не знаю, есть ли где-нибудь еще такие руководители, которые понимали, в каком я физическом состоянии, и разрешали уйти с работы, когда мне плохо.

– Скажи, а откуда ты знаешь Нагасэ-сан? – спросила тетка из соседнего магазина, торговавшая японским мармеладом. Делать ей было нечего.

– Мы познакомились в больнице, – ответила я, не подумав. У тетки на лице отразился интерес.

– В больнице? Болезнь какая-то?

– Да, рак груди.

– У Нагасэ-сан? – завопила тетка диким голосом. Я ответила с улыбкой, в душе презирая ее.

– Нет, у меня. Мне отрезали правую грудь, потом сделали пластическую операцию, сняв кожу со спины. И я все это время не работала.

В голове у меня промелькнули слова Хёскэ: “всем испортить настроение”. Тетка сдвинула брови. Было видно, что она растеряна, но на лице у нее было написано: “Вот это новости!” Наверняка завтра об этом будет знать весь отдел японских сладостей.

– Надо же, такая молодая, а столько пережила. Какая ты молодец, преодолела все это.

– Да нет, ничего я не преодолевала.

– Кстати, а Нагасэ-сан почему в больнице лежала?

Ну, тетка… Диву даешься, как она землю роет, чтобы разузнать побольше.

– Я не знаю. Да и спрашивать такое в лоб бестактно, – сказала я с издевкой, но тетка с улыбкой ответила: “Да, конечно”.

А вообще, почему Нагасэ-сан оказалась в больнице? Не то чтобы мне это было неинтересно, но раз сама она об этом не говорила, то, наверное, и не хотела. Я ведь даже не знала, ни где она живет, ни с кем.

Вдруг у меня в кармане зазвонил радиотелефон PHS[2]. Магазин находился на минус первом этаже, так что мобильные волны сюда не доходили, и Хёскэ, который всегда требовал, чтобы я была на связи, купил мне PHS, который здесь работал.

– Рун-тян, можешь говорить?

– Да. Покупателей нет, так что окей.

– Приходи ко мне сегодня, я тебе стейк пожарю, как обещал.

– Вау! Закончу – сразу к тебе.

Краем глаза я заметила, как тетка из магазина японского мармелада, до сих пор любезно разговаривавшая со мной, отошла от меня с холодным видом.

На следующий день Нагасэ-сан позвала меня поужинать с ней. Может быть, у нее есть семья, думала я, потому что Нагасэ-сан всякий раз уходила сразу после окончания работы магазина, поспешно закрывая кассу. Мы с ней вместе даже чаю никогда не пили. Так что мне было очень приятно, и я быстренько отменила встречу с Хёскэ и вышла с Нагасэ-сан на улицу.

Она сказала, что практически не ест в ресторанах, поэтому выбор заведения был за мной. Мне показалось, что угощение будет за счет Нагасэ-сан, так что выбирать ресторан подороже было неудобно, и я предложила пойти в закусочную с европейской едой – модное, но недорогое заведение, куда мы иногда ходили с Хёскэ.

Когда мы сели у стойки, первыми ее словами были: “Весело тут”. Наверное, имеет в виду, что тут шумно, с обидой подумала я. Но мы ненапряжно выпили пива и беззлобно обсудили всякие сплетни.

– Харука, ты освоилась на работе? – спросила Нагасэ-сан, когда мы заказывали второй бокал пива.

– Да, помаленечку.

– А со здоровьем как?

– Тоже полегонечку, – сказала я, чтобы рассмешить ее, но Нагасэ-сан поднесла огонь к сигарете, не изменившись в лице. Я подумала, что она что-то хочет сказать, и действительно, она собралась и заговорила:

– Говорят, у тебя был рак груди. Мне сказала продавщица из соседнего магазина.

Я вздохнула с облегчением: я-то думала, она станет ругать меня из-за того, что во время работы я треплюсь с бойфрендом и иногда подъедаю сладкое каштановое натто.

– А вы не знали?

– Откуда бы мне знать, – осуждающе сказала Нагасэ-сан.

– Простите. Когда я лежала в больнице, все обсуждали мой диагноз, так что я думала, что он и вам известен, – расстроенно извинилась я.

– Не извиняйся. Хотя жаль, что ты мне не сказала. Лучше бы я это услышала от тебя самой, а не как сплетню от продавщицы соседнего магазина.

– Извините меня. А если бы вы знали, вы бы не взяли меня на работу?

Услышав мой вопрос, она потушила недокуренную сигарету.

– Зачем ты это говоришь. Неужели я похожа на такого человека?

– Простите, – пробормотала я, смотря в пол. Ох, умею же я портить людям настроение.

– А почему ты рассказала продавщицам? Ведь ты же понимала, что они-то найдут повод посплетничать, – спросила она без неприязни, будто и вправду не понимала. Мне захотелось сказать, что я хотела испортить всем настроение, но я решила выбрать другие слова.

– Я так идентифицирую себя.

– Идентифицируешь? – с сомнением переспросила она. – С раком груди?

– Да. Может, это слишком сильно сказано, но, иначе говоря, рак – это единственный повод для разговора. Больше у меня никаких особых умений или особенностей нет.

С еще более непонимающим видом она пригубила новый бокал пива. Судя по всему, она не очень хорошо переносила спиртное: уголки глаз у нее покраснели, взгляд затуманился. Я интуитивно поняла: она, наверное, пользуется большой популярностью у мужчин.

– И у тебя уже все в порядке? – спросила она, чтобы поменять тему. Но мне вдруг захотелось выговориться, и я выпалила на одном дыхании:

– Меня часто об этом спрашивают. Все ли в порядке? Мне лень отвечать подробно, и обычно я говорю: “Все в порядке”. Но сама я не знаю, все ли вообще в порядке и что это значит. Мне отрезали грудь, сделали пластическую операцию и вроде говорят, что о метастазах можно не беспокоиться, но это не наверняка, мне и сейчас колют гормоны, из-за них у меня кружится голова, меня тошнит и много еще всякого. Люди вокруг меня говорят: раз все закончилось, то и забудь об этом, но для меня еще совсем ничего не кончилось.

Я сделала вдох и глотнула пива. Хотя знала: если выпью, буду