Планария - Ямамото Фумио

я разобралась что к чему и теперь решила придумать свои игрушки. Но, судя по всему, во мне не было и намека на оригинальность: бегемот, которого я связала, совсем не выглядел милым. Тогда я купила в книжном альбом с покемонами и сделала по порядку всех персонажей, начиная с Пикачу. Я забыла о сне и с энтузиазмом взялась за Джиглипаффа, Тогепи, Псайдака, Бульбазавра, Чармандера, Сквиртла, Иви. На этом, как несложно предположить, покемоны мне надоели. Тогда мне пришло в голову сделать Персика-Момо из программы “Постпет”. Я включила комп после большого перерыва и обнаружила целых двенадцать писем.

Одно время мне очень нравилась эта почтовая программа, где письма приносят персонажи-животные. Большинство писем приходило от френдов, с которыми я познакомилась на сайте, так что ни лиц, ни их настоящих имен я не знала. Появляются то мишка, то черепашка, то хомячок и приносят мэйлы. В самих письмах ничего важного не было: разговоры о том о сем. Как будто не я обмениваюсь мэйлами, а мой зверек, так что ни особых надежд, ни разочарований. Но сегодня мне принес письмо медвежонок “Мальчик-персик из дома Асуки”.

В письме сообщалось: “В следующую субботу я поеду в Синдзюку покупать подарки на праздник Бон[3]. Может, пообедаем?” Если считать с даты отправления мэйла, то следующая суббота как раз приходилась на завтра. Я подумала: не позвонить ли, но, зная, насколько Асука занята, ответила коротко: “Я готова когда и где угодно”. Не прошло и двух часов, как она мне позвонила.

– Давно не виделись. Как твои дела? Ты на мой мэйл не ответила. Я подумала, ты занята, поэтому не звонила, не хотела беспокоить.

Похоже, она еще не привыкла к тому, что у меня куча свободного времени.

– Ничем я не занята. Делать-то мне нечего, – бодро ответила я, но Асука, наверное, растерялась и замолчала. Мне показалось, что я сделала что-то плохое, и я стала оправдываться.

– Дело в том, что с прошлой недели я мало сплю, вот и забыла почту проверить. Правда, с работой это не связано.

– Чем ты занята?

– Вяжу игрушки. Получаются прямо шедевры, хочу тебе показать.

Ответа не последовало. Видимо, она опять лишилась дара речи. Как ни в чем не бывало, я продолжила.

– Завтра во сколько увидимся? Я могу под тебя подстроиться.

– Вот уж и не ожидала от тебя такого, Идзумин. Даже не знаю, радоваться мне или огорчаться.

Она вздохнула так, как вздыхают домохозяйки. Мы определились с местом и временем встречи и закончили разговор. Мне не было ни радостно, ни грустно. Одно только чувствовала: я ни в чем не виновата.

Уже скоро два года, как я стала безработной. Сначала фраза: “Тридцать четыре года, безработная” звучала страшно, как приговор. Но я быстро к этому привыкла. Сама даже удивилась своей способности к адаптации. Теперь-то я и физически, и ментально абсолютно свыклась с тем, что слова “тридцать шесть лет, безработная” относятся ко мне.

Два года назад мой муж в одностороннем порядке заявил, что разводится. Я работала в его компании, так что автоматически потеряла и работу. Я пыталась противостоять этой череде несправедливых обстоятельств: и орала, и рыдала, но это продолжалось недолго, и я равнодушно – даже самой удивительно – получила отступные, согласилась выписаться из его семейной книги и покинуть дом. Что это было за бесчувствие? Сама себе поражаюсь.

А теперь я не то чтобы с диким энтузиазмом, но и не в депрессии, живу своей жизнью, не понимая, то ли я хочу чем-то заниматься, то ли у меня нет никакого желания. Валяюсь на кровати, смотрю в окно – а перед глазами небоскребы, на которые льет дождь. Уже июль, а все еще идут затяжные дожди.

Около полугода назад я увлеклась изготовлением мишек Тедди и их одежды. Всех их я подарила детям Асуки. А когда я подумала отдать им и вязаные игрушки, то почему-то почувствовала, как творческий порыв меня покидает. У меня всегда был такой характер: быстро загораюсь и быстро остываю. А с тех пор, как я перестала работать, это только усилилось. Приятно поддаваться чувству, когда ты не несешь ответственности ни за что. Может, я, как это ни неожиданно звучит, счастлива.

На следующий день мы встретились с Асукой на ланче в ресторанном дворике среди небоскребов, которые виднелись из моего окна. “Это подарок детям”, – сказала я и передала Асуке бумажный пакет, набитый вязаными игрушками. Но она не обрадовалась так сильно, как когда я подарила им мишек Тедди.

– Вау! Рукодельный Пикачу! – сказала Асука, стараясь выглядеть приветливо.

– Круто?

– Круто, круто. Ведь у тебя, Идзумин, с детства были хорошие оценки на уроках труда. Но ты правда отдаешь их мне?

– Да мне просто хотелось их связать – вот я и сделала. Все равно свободного времени куча.

Асука сказала “спасибо” и взяла игрушки, но было очевидно, что брать их ей не хотелось. Не то чтобы они предназначались в подарок: иначе я бы выкинула их в день сбора мусора, так что, если она поступит так же, я не буду в обиде.

Мы знакомы с Асукой с детства, она единственная, с кем мы дружим еще со времен начальной школы. У нее двое детей. Три года назад младший пошел в началку, и она устроилась на полный рабочий день в компанию, где до сих пор подрабатывала. На ней и работа, и дом, и дети, так что она очень занята, но иногда находит время, чтобы встретиться со мной. Раньше время сложнее было найти мне, а она подстраивалась. Теперь же все наоборот.

– Идзумин, ты опять похудела.

Обращается со мной как с больной. Прямо видно, как она обо мне беспокоится, так что даже неудобно.

– Правда? А у меня весов дома нет, так что и не замечаю даже.

– Да, и цвет лица у тебя не очень.

– Наверное, потому что я без косметики.

Я понимала, насколько неказисто я выгляжу на фоне тщательно сервированного зала в ресторане: белоснежные скатерти, настоящие серебряные приборы. Асука была в простой кофте с длинным рукавом, но тщательно накрасилась и уложила волосы. На ее шее поблескивало неброское жемчужное ожерелье. А вот я одета в выцветшую полосатую футболку и широкие штаны с карманами по бокам. Последнее время я стала носить только ту одежду, которую можно стирать в машинке. Хотя Асука наверняка сильнее уставала в повседневной жизни, но я, даже не пытавшаяся скрыть круги под глазами, выглядела куда более потрепанной.

– Ты еще получаешь пособие по безработице?

Раз от разу вопросы