Планария - Ямамото Фумио

определенные силы. Проще всего смотреть телик, но он так и стоит сломанный, вот я теперь и перешла на мангу. Но с этими мангами тоже странная штука: я увлечена их чтением, но сразу после в голове не остается никаких впечатлений и потрясений. Вот уж действительно – пустая трата времени.

Я налила себе кофе, положила на стол все тома “Доходного дома Иккоку” и стала читать их по порядку. В процессе я ненадолго задремала, дважды сходила в туалет, трижды подлила себе кофе. К концу я потеряла всякое представление о времени. Подумала: сейчас десять, наверное, и пошла посмотреть на часы около кассы. Кто бы мог подумать, шел уже четвертый час ночи. Я осмотрелась вокруг – в кафе сидело много пьяных, пропустивших последнюю электричку. Пойти домой или остаться, размышляла я. Вчера ко мне пристал пьяный мужик, что было неприятно. Так что, может, посидеть здесь, пока не станет светать. Уже через два часа пойдут первые поезда, и, скорее всего, пьяные исчезнут с городских улиц.

Я взяла простенькие комиксы на четыре кадра и вернулась на диван. Не успела я оглянуться, как ко мне завалился молодой парень, с виду офисный работник, красный от выпитого. Он показался знакомым. Я пристально посмотрела в его дурацкое спящее лицо. Вероятно, ему снился какой-то кошмар – он периодически стонал и хмурился. Кто же он? Может, кто-то, с кем я познакомилась на работе? Не успела я так подумать, как парень резко открыл глаза. Как только наши взгляды встретились, он рефлекторно завопил: “А, извините”. Все, кто бодрствовал в кафе, повернули головы в нашу сторону. Увидев его испуганную физиономию, я вспомнила, кто он.

– Ой, э-э, Идзуми-сан?

Я молча села рядом с ним.

– А почему вы здесь?

– Это я тебя хочу спросить. Почему ты извиняешься, когда кого-то видишь? – разочарованно спросила я. Он недолгое время был моим подчиненным. Вроде как лет на пять моложе меня. Я часто ругала его – уж слишком плохо работал. Поэтому лицо его я вспомнила, а вот имя забыла.

– Вот это да. Я только что видел кошмарный сон, как меня ругает начальник, открываю глаза – а тут вы.

– Ну уж извини.

– А что вы тут делаете? Глазам своим не верю. Почему вы здесь?

Неудобный для меня вопрос. Объяснить коротко, почему я поздней ночью торчу в манга-кафе, я не могу. К тому же у меня ни малейшего желания пускаться в объяснения перед парнем, с которым я никогда не была близка.

– Сколько лет прошло. Вот она судьба – взять и встретиться с вами здесь. Тоже ждете первого поезда?

В манга-кафе приходят в основном поодиночке, так что здесь даже тише, чем в библиотеке. Поэтому пьяный голос парня звучал очень громко. При чем тут судьба-то? Мне стало неловко, и я встала.

– Ой, вы уже уходите?

– Отстань от меня.

Я подошла к кассе, а он крутился вокруг меня.

– Тогда я тоже пойду.

– Жди здесь первого поезда.

– Женщине одной идти в такое время по кварталу Кабуки-тё[5] опасно. Я поймаю вам такси, – сказал он, а я повернулась к нему спиной, проворно открыла дверь и вышла наружу. Он был слишком назойлив, поэтому я помчалась по лестнице к дому, но меня повело, и я плюхнулась на ступеньки. Закружилась голова. Со мной было что-то не то.

– Вы в порядке? Надо же, даже вы, Идзуми-сан, можете упасть.

Он подбежал и помог мне подняться. Я невольно посмотрела на него. Детское выражение лица, похож на щеночка. Я неуклюже встала, схватившись за его руку. И вдруг сердце у меня сжалось: то ли от чего-то давно забытого, то ли от чего-то болезненного.

– Я проголодался. Может, съедим по рамэну? – сказал он, а я обратила внимание на две вещи. Давно забытое и болезненное – от того, что впервые за долгое время был нанесен удар по моей гордыне. А на лестнице я упала, потому что была очень сильно голодна.

Парня звали Кэнта Обара. Я вспомнила его имя, когда посмотрела на визитку, которую он передал мне за стойкой в лапшичной. В то время у него был коллега-ровесник, которого звали Кэнъити Обара. Он был крупнее, и его называли Большой Кэн. А этот был низенький, поэтому получил прозвище Малыш Кэн. На визитке было написано название не той фирмы, где я работала, а дочерней компании производителя бытовой техники. Второй отдел маркетинга.

– Ты уволился? – спросила я, хлюпая рамэном. О чем еще я могла спросить?

– Сразу после вас. Новый начальник был строже вас раз в сто, у меня на голове появилась проплешина размером в пятисотиеновую монету. Я бы сдох, если бы продолжал в том же духе. Вот я и ушел.

Я молча задумалась: разве из-за строгих начальников умирают? Видимо, прочитав мои мысли, Малыш Кэн указал на меня палочками:

– Вы, наверное, сейчас подумали: вот избалованный.

– Подумала, – призналась я, ведь соблюдать политес было необязательно.

– Ничего, я не обиделся. По-любому я из отряда лузеров. Поджал хвост и сбежал, как трусливая собака, – неожиданно радостно сказал он.

– А как у вас все сложилось, Идзуми-сан? Или у вас уже другая фамилия? Вы же вышли замуж. Простите, я забыл вашу новую фамилию. Как она?.. Имя я помню. Идзуми Кёко, да? Я с самого начала подумал: какое красивое имя.

Малыш Кэн болтал без умолку, и рамэна в плошке у него не становилось меньше. Я давно уже все съела, достала бумажную салфетку и вытерла рот.

– А не дадите салфеточку?

Я дала ему одну, он громко высморкался, положил салфетку в карман пиджака и стал доедать рамэн. Я смотрела на него, подперев щеки руками. С виду дешевый костюм, ослабленный галстук. Но ногти на руках аккуратно подстрижены. Я посмотрела вниз, под стойку – сумка у него была старая, потертая, а ботинки тщательно вычищены. Вкуса никакого, но вроде старался следить за собой.

– А сейчас где работаешь? – спросила я, проигнорировав его вопрос.

– Клиентский сервис. Ну, в основном работа с жалобами и отправка мастеров по ремонту. Я и сам хожу ремонтировать. Вызывают, ругают, чиню, извиняюсь – и так по кругу.

– М-м. Вот что ты, оказывается, умеешь.

– Ну, не такое уж это умение. Я вообще-то инженерный факультет окончил.

С гордым видом он допил бульон из плошки. А потом снова посмотрел мне в лицо и внезапно застеснялся. Наверное, после еды опьянение прошло, и ему стало неловко из-за того, что сам пригласил меня на рамэн.

– Э-э, можно задать вам вопрос?

После еды мне захотелось спать и, зевая, я кивнула.

– А