Планария - Ямамото Фумио

– Я живу в Ниси-Синдзюку, так что отсюда мне двадцать минут пешком. Рамэн я съела, потому что ты меня сюда позвал. Я развелась в позапрошлом году, так что мужа у меня нет. Что бы, где бы и когда бы я ни делала, ругать меня никто не будет, – ответила я так, как будто мне все равно. Услышав это, Малыш Кэн завис на некоторое время. Наверное, надо было быть добрее и получше все ему объяснить, но мне было лень: я хотела спать.

– Уже скоро первый поезд. У тебя ведь сегодня рабочий день. Лучше поехать домой, – мягко сказала я, но он продолжал на меня таращиться. Постепенно он пришел в себя и задал мне вопрос:

– Идзуми, а вы сейчас работаете?

– Я ничего не делаю. Безработная.

– Неправда! Как это, вы – и не работаете.

Опять небольшая трещина в моем самолюбии. Я сказала официанту “спасибо” и встала, Малыш Кэн поспешно достал бумажник. “Не надо”, – сказала я, но опять поела за чужой счет.

Его обмолвка о том, что он “из отряда лузеров” все сильнее отзывалась во мне. Малыш Кэн спал на моей спартанской железной кровати, обнимая меня. Я открыла глаза, и мне показалось, будто меня крепко обнимает ребенок, и я не могла встать. Только и оставалось, что разглядывать узоры на потолке.

После того как мы поели рамэн, я собиралась пойти домой, Малыш Кэн увязался за мной, приговаривая, что должен проводить меня. “Не хочу на работу”, – ныл он. “Прогуляй денек”, – посоветовала я ему, на что он радостно кивнул. “Вы мне раньше очень нравились. Так что не грустите, пожалуйста”, – по-детски утешал он меня, взяв за руку. Что-то не припомню, чтобы он нравился мне, но когда он взял меня за руку, то отвращения не испытала. А раз отвращения не испытала, то пустила его к себе. И тут Малыш Кэн стал раздевать меня по собственной инициативе. “А, вот как? Переспим, значит”, – только и успела подумать я, как мы потрахались три раза.

Я давно не прикасалась к коже человека. Даже не помню, когда мы с мужем последний раз занимались сексом. Да какой там секс: я не целовалась несколько лет и не помню даже, чтобы кто-то, хоть мужчина, хоть женщина, держал меня за руку, трогал за плечо или спину.

В общем, было классно. Оказывается, во мне еще осталось сексуальное желание. Малыш Кэн терся носом о мою ключицу и что-то бурчал себе под нос. Я обняла его голову и погладила – он успокоился. И правда на собачку похож.

Интересно, который сейчас час? Свободной рукой я взялась за часы, лежавшие у подушки. Начало одиннадцатого. Я пока толком не выспалась. Все равно никаких планов нет, можно поспать еще – и я закрыла глаза. Тяжелая голова Малыша Кэна лежала на моем плече. Я любила спать на плече мужа, но и представить себе не могла, что чья-то голова может быть такой тяжелой.

Мой муж был добрым и мягким. Единственный сын землевладельца из района Ситамати[6]. Немного рассеянный, но человек хороший. Приветливый, заботливый, терпеливый. В отличие от меня, никогда не говорил гадостей и не судил плохо о людях. Поначалу мне это в нем нравилось, но вскоре я на дух переносить не смогла именно эти черты его характера. Может, я, воспользовавшись добротой мужа, вела себя слишком своевольно и эгоистично. Я считала, что все, что доставляет мне удовольствие, наверняка так же радует и его.

Отряд лузеров. Я закрыла глаза. Эти слова крутились у меня в голове. Волосы Малыша Кэна были приятными на ощупь: вроде он помыл голову, когда принимал душ, но не воспользовался укладочными средствами. Я прикоснулась к ним носом, вдохнув свежий запах чужого тела.

Мы с Малышом Кэном из одного отряда лузеров, просто подумала я без всякой ненависти или самоуничижения. Все-таки тактильность – это не шутки: просто лежим голые рядом друг с дружкой, а уже кажется, что я немного люблю парня, к которому не испытывала и крохи симпатии. Вот я дурища, даже смешно.

И тут откуда-то послышалась мелодия, похожая на звонок мобильника. У меня мобильного телефона нет, так что наверняка это его. Музыка из аниме “Фландрийский пес” – и я заржала в голос. Пока я сомневалась, разбудить мне спящего пса или нет, он открыл глаза – может, услышал рингтон и резко поднялся. Было ясно: он не сразу понял, где он и что тут делает. Он посмотрел на меня, потом оглядел комнату и стал искать телефон, который откуда-то звонил. В конце концов звук прекратился, будто звонивший отчаялся.

– Э-э, значит…

– Доброе утро. Ты реально решил прогулять работу?

– А-а. А какой сегодня день недели?

Опять послышалась мелодия из “Фландрийского пса”. Он подскочил в одних трусах, спрыгнул с кровати и достал телефон из кармана пиджака, висевшего на стуле, затем уселся на колени на пол и начал смиренно извиняться перед собеседником. Выступавшие на его худой спине кости задергались.

– Накричали на меня. Надо на работу идти.

Малыш Кэн положил трубку и расстроился, как мальчишка, которого отругала мать.

– Это все из-за меня. Прости.

– Нет. Идзуми, не извиняйся, пожалуйста.

Он поспешно надел рубашку, натянул брюки и повязал галстук. В костюме он выглядел совершенно неприметно. Голым он гораздо милее, подумала я, надела футболку, достала из холодильника пластиковую бутылку с водой и налила ему в стакан.

– Спасибо. Даже и не припомню, когда ты была такой доброй, – сказал он, не церемонясь, а мне не оставалось ничего делать, кроме как рассмеяться. Может, я махнула на все рукой, переспав с ним, но самолюбие теперь молчало.

– Мы еще увидимся?

– Слушай, а ты можешь починить телевизор и кондиционер?

– Зависит от модели… А что, они сломались?

Малыш Кэн несколько раз включил и выключил телик, посмотрел в его искаженный экран, потом несколько раз достал и вставил батарейки в пульт кондера и задумался. Записал номер модели к себе в блокнот. А потом вырвал из него листок, накарябал на нем номер телефона и передал мне.

– Можешь звонить мне на рабочий, но меня часто не бывает на месте, так что лучше звони сюда. Хорошо?

Я кивнула, взяв бумажку. Малыш Кэн довольно улыбнулся, легонько поцеловал меня в губы и вышел за дверь.

В тот момент, когда он ушел, события нескольких часов в один миг лопнули как мыльный пузырь, и я потеряла ощущение