Планария - Ямамото Фумио

глазах. Вот уж действительно мне повезло, что Малыш Кэн починил телевизор и кондиционер до начала жары. Днем на улице чуть в обморок не падаешь, а вечером температура не опускается ниже тридцати градусов. Интернет мне надоел, и я круглые сутки оставляла кондер на полную мощность и рассеянно смотрела телик или спала, а кроме этого, ничего больше не делала. Аппетита не было, и я питалась небольшими порциями холодной лапши по-китайски, которую приносил Малыш Кэн, или мороженым. В общем, как-то жила.

Но в начале августа я подхватила летнюю простуду, и у меня начался жар. В общем-то совершенно естественно: каждый день я лежала под кондером, выкрученным на минимум. Когда Малыш Кэн пришел ко мне вечером как обычно, у меня была температура тридцать девять. Он сильно разволновался, стал искать клиники, которые работают ночью, потом потащил меня сюда. Врач сказал, что у меня сильное малокровие и дефицит питательных элементов, и от всего этого ослаб иммунитет. От этого Малыш Кэн пришел в куда больший шок, чем я. Врач предостерег: “Запустите себя – так и умереть недолго. Питайтесь нормально”. А Малыш Кэн буквально силой затащил меня в такси и привез к себе.

Его квартира находилась в тридцати минутах езды от центра по линии частных железных дорог, в старом двухэтажном деревянном доме. Но вокруг было много зелени, в открытое окно приятно задувал ветерок. Он уложил меня в кровать и спрятал куда-то пульт от кондиционера. Сказал, что, к счастью, в летнее время может взять выходной, и провел со мной целых три дня, пока у меня не упала температура. Он кормил меня трижды в день, хотя не могу сказать, что вкусно, а когда мне было жарко, обмахивал меня веером. В квартире у него царил такой же беспорядок, как у меня, но босым ногам было приятно ступать по татами. Малыш Кэн был настолько добр, что помимо благодарности у меня возникли большие сомнения. Я не могла понять, почему он так внимателен ко мне. Может, с точки зрения общества, он и относится к отряду лузеров, но черты лица у него в общем-то симпатичные и характер нежесткий. На работе, с его слов, начальник его любит, а подчиненные уважают. И наверняка он пользуется какой-никакой популярностью у женщин. Интересно, чем я ему приглянулась, что он так заботливо ухаживает за мной.

Температура у меня наконец упала, и я впервые за долгое время спокойно приняла ванну, а не ополоснулась в душе. Мне было приятно погрузиться в его ванну – хоть и старую, но он держал ее в чистоте. Перед дверью в ванную комнату стояли напольные весы. Из интереса я встала на них и была поражена: тридцать девять килограммов. Встала еще раз – та же самая цифра. Рост у меня – метр пятьдесят восемь, так что такой вес никуда не годился. Наверняка весы сломаны, убеждала я себя.

В воскресенье я сказала Малышу Кэну, что уже выздоровела и мне пора домой. Он погрустнел, а потом предложил проводить меня до Синдзюку. Я постеснялась и сказала: “Я и так слишком много пользовалась твоей добротой, проводи меня только до вокзала”. Мне было ужасно неудобно, что я лишила его летних выходных.

В десять утра в разгар лета уже припекало, и по дороге на вокзал Малыш Кэн предложил зайти в парк. Зелени там было как в джунглях, и мы сели на скамеечку в прохладную тень.

– Твоя квартира в Синдзюку никуда не годится, – сказал Малыш Кэн, отпивая улун из банки, купленной в автомате.

– Не могу же я просто так оттуда съехать.

– Прямо чувствую, что она проклята.

– Что за страсти, – с улыбкой ответила я. Но Малыш Кэн выглядел серьезно.

– Я никак не мог тебе сказать, – сказал он, опустив глаза, и замолчал. Если он предложит жить вместе, то что мне ему ответить? Я напряглась.

– После того как я впервые у тебя остался на ночь, я задумался и пошел к Большому Кэну.

– Что?

– Большой Кэн стал начальником. Он настолько важный, что даже и не скажешь, что мы ровесники.

Как только я поняла, что он говорит об Обаре, с кем они в одно время устроились на работу, я догадалась, о чем пойдет речь.

– Конечно, это не дело, но я расспросил его о тебе. Нелегко тебе пришлось.

Наш бизнес – тесный мирок. Наверняка слухи о том, что я развелась с мужем, распространились моментально. Хороших слухов не бывает, так что мою историю расцветили яркими красками и выставили в дурном свете, факт.

Мой муж захотел развестись не из-за каких-то сложных обстоятельств, о которых можно было подумать. Дело в том, что я стремилась добиться процветания нашего магазина, несясь впереди планеты всей. У придуманной мной серии оригинальных полотенец-тэнугуи и японских свечей с прикольными узорами были очень хорошие отзывы. Я стала наполнять полки товарами массового производства с низкой закупочной ценой, и продажи стремительно рванули вверх. На этой волне я решила открыть второй магазин в районе Сэндаги и третий в Аояме, хотя получила согласие мужа практически после открытия. Но он, родившийся и выросший в Асакусе, хотел больше уделять внимания традиционным японским товарам, а его старые знакомые и родители критиковали меня: “Как можно продавать такую безвкусицу?” Я частично об этом догадывалась, но делала вид, что не замечаю. Я хотела ребенка, но в таком случае я бы не смогла заниматься магазином с утра до вечера, поэтому мне нужно было как можно быстрее поставить бизнес на прочные рельсы и повысить годовую прибыль хоть на иену.

Товары расходились хорошо, но вскоре наши отношения с мужем стали давать трещину. Мы вернулись в квартиру, которую родители мужа купили в качестве инвестиции, и мной овладела тоска. Я стала чаще оставаться ночевать в магазине, хотя понимала, что так нельзя. Меня охватила злоба: муж – единственный сынок богатых родителей, не хочет что-либо делать, ничего не понимает в бизнесе и вообще он какой-то немужественный и так далее.

У мужа в это время появилась любовница. Ладно бы он просто мне изменил. Его мать преподавала японские танцы, официальной школы у нее не было, но она учила молоденьких девушек по рекомендациям. И муж влюбился в одну из ее учениц. Она несколько раз приходила в магазин. Как ни странно, кимоно шло к ее очень коротко остриженным волосам. Она чем-то напомнила мужа во время первой нашей встречи.

И когда муж сказал, что хочет начать новую, осмысленную жизнь с ней, не думая о том, как бы заработать,