Планария - Ямамото Фумио

недавно минуло двадцать. С детства был очень говорливым. И когда хотел прогулять физкультуру, которую не любил, и когда отказывался идти в школу, потому что над ним издевались старшеклассники, он всегда пускался в пространные рассуждения, в которых не было никакой логики. Но он вроде бы хорошо соображал: у него всегда были высокие оценки, что радовало нас, родителей; с первого раза поступил в известный частный университет. Он тоже не всегда ночует дома, проводя время неизвестно где. Тут послышался шум раздвигаемой двери. Муж вышел из ванной.

– Сю-тян, ты будешь ужинать?

– Прекрати называть меня так! Сколько раз тебе говорил. Неохота мне с отцом вместе есть. Лучше пойду в минимаркете что-нибудь куплю. – Сын встал, воодушевившись, и вышел из дома в том, в чем был. Раз он вернулся пораньше, что бывало редко, я наготовила побольше еды, а он взял и пошел в магазин, купит там бэнто, коробку с готовой едой, и уйдет есть в свою комнату. Понимаю его нежелание есть лицом к лицу с отцом, но неужели он хотя бы иногда не хочет поесть домашнюю пищу? А может, где-то в маленькой квартирке есть девушка, которая готовит ему еду?

– Сюити ушел? – разминувшись с сыном, муж зашел в комнату. Еще семи нет, а он уже в пижаме. Даже если он хочет расслабиться после ванны, откровенно говоря, меня это раздражает.

– А где Хина? – не дожидаясь моего ответа, спросил он.

– Они оба едят не дома.

– Все ли в порядке? – Видно было, что он действительно волнуется. Я отвлеклась от тушения овощей. Муж наклонился к двери холодильника и достал оттуда банку с пивом, а мне захотелось ответить ему тем же вопросом на его вопрос, но я решила этого не делать. Но как бы там ни было, мы спокойно поели ужин вдвоем под странноватой модной люстрой оранжевого цвета, которая изначально висела в нашей квартире в элитной многоэтажке, и нам не было ни особенно одиноко, ни неловко. Я уже давно привыкла к тому, что детей нет за нашим столом. Прогноз погоды по каналу “Эн Эйч Кей” и семичасовые новости. Запах пива, налитого в бокал, который, похоже, ему дали в баре, и имбиря с мисо.

– Достать тебе зимнюю пижаму? – спросила я мужа – Пора уже, в хлопчатобумажной пижаме, наверное, холодно.

– Угу, – легонько кивнул муж, не отрываясь от телевизора. В профиль они с сыном были на одно лицо.

Я постирала, потом залезла в ванну, удержалась от того, чтобы переодеться в пижаму, поменяла только нижнее белье и опять надела рубашку и свитер. Посмотрела на настенные часы – уже далеко за девять. Надо спешить.

– Ну, я пошла, – сказала я мужу, который, как обычно, рассеянно сидел, не меняя положения, на диване у включенного телевизора. Я спустилась на лифте на подвальный этаж и пошла на велосипедную стоянку. Горный велосипед сына стоял рядом с моим, на котором я ездила за покупками. Сын сказал, что пойдет в минимаркет, но так и не вернулся. Я-то думала, что он наверняка поехал на велосипеде к вокзалу, но, может быть, он поменял свои планы и отправился куда-то еще. Куда же он ушел в такой холод без куртки? Я застегнула до самого подбородка молнию флиски сына, надела старый камуфляжный рюкзак дочери, села на велосипед и поехала по вечернему октябрьскому городу.

Я выехала из жилого квартала на мостовую вдоль шоссе. После ванны я совсем не хотела куда-либо выходить, но пока я, тяжело дыша, крутила педали, меня постепенно охватывала радость. До сих пор я никуда особенно не выбиралась поздно вечером, так что, может, еще и поэтому мне все в новинку. Мой глаз радовали и сверкающие торговые автоматы на пути, и возвращающиеся с вечерних курсов школьники, которые наклонялись перед этими автоматами, и неоновые огни патинко[8], и пожилые пары в полной экипировке, в столь поздний час занимающиеся спортивной ходьбой. Но не успею я оглянуться, как все это превратится в привычный пейзаж. На прошлой неделе все было хорошо, а сегодня замерзли руки и уши. Надо одолжить у детей шапку и перчатки, подумала я, повернула на перекрестке, и вот передо мной до странного яркий дисконт-центр, похожий на дешевые декорации в кино. Я бросила взгляд на наручные часы – без пяти десять. Поспешно поставив велосипед, я на бегу открыла дверь служебного входа. Сразу после я быстро вставила карточку в рекордер времени посещаемости. Без одной минуты десять. Если опоздаешь, время на карточке загорится красным. На третий раз тебя лишают дневного заработка.

– Клевый джемпер, Като-сан, – сказал кто-то из молодых девчонок, только я открыла дверь раздевалки.

– Добрый вечер. Извините, опоздала.

– Вау! Какой узор из вишенок.

– О! И Ацуки Ониси[9]. И рюкзак с камуфляжем.

– …Это дочка мне отдала.

Девчонки на подработке, все как на подбор с крашеными в темно-рыжий цвет волосами, были для меня на одно лицо. Уже прошел месяц, как я тут работаю, а до сих пор не могу запомнить, кто есть кто. Я положила рюкзак в шкафчик и надела люминесцентно-желтый фартук. Девицы внезапно потеряли ко мне интерес, окружили единственную пепельницу, похожую на дымовую трубу, и вернулись к своим разговорам. Видимо, я прихожу именно в то время, когда у них перерыв.

Быстрым шагом я прошла в торговый зал. Как я и предполагала, у шести кассовых аппаратов было только два сотрудника, скопилась очередь.

– Като-сан, ты опаздываешь, иди скорее за кассу, – рассердилась на меня менеджер торгового зала. Я опустила голову в поклоне и включила кассу. Считала штрихкод с именного бейджика, приколотого к груди, и передо мной сразу же образовалась очередь. Несмотря на одиннадцатый час вечера, покупателей было много – до сих пор не перестаю этому удивляться. В нашем магазине кроме свежих продуктов продавали практически все товары повседневного спроса. У первого покупателя в корзине лежала всякая всячина: и шампунь, и одноразовые подгузники, и кошачий корм, и презервативы. Cтараясь не смотреть ему в лицо (хотя у меня и времени на это не было), я считывала штрихкоды товаров. Только в самом начале мне требовалось время на раздумья, а так это простая работа.

Три раза в неделю с десяти вечера до двух ночи, когда магазин закрывается, я работаю на кассе за тысячу иен в час. Я домохозяйка, и днем у меня порой возникает куча внезапных дел, поэтому я решила работать в ночное время. Почасовая оплата гораздо выше, а если отработать все смены месяца, то еще дают премию в десять тысяч иен.

После