Планария - Ямамото Фумио

мам, даже когда сердишься – совсем не страшно”. Но мне так сильно хотелось спать, что я не могла решить, как вести себя в данной ситуации: то ли наорать, то ли, наоборот, быть доброй.

– Я с папой встретилась, – тихонько сказала дочь. Момент рассердиться был упущен. Я даже почувствовала облегчение, что могу не орать. Как заметил сын, у меня не получается поднимать голос даже на собственных детей.

– Ладно, заходи уж. Он тебя отругал?

– Не-а. Сказал только: не доставляй нам хлопот.

На дочери была надета школьная форма, на плече висела большая сумка с Хелло Китти. Мне хотелось сказать ей кучу всего, но я не знала, с чего начать. Что я ее ни спрошу, она наверняка начнет огрызаться. С этих летних каникул дочь стала ночевать вне дома без разрешения, и я неоднократно неумело пыталась ее вразумить, но постепенно у меня пропали силы. Мне все равно, лучше посплю. Может, я плохая мать.

– Сегодня в школу?

– Ага. Я наберу ванну?

– Ну, набери.

– А поесть можно чего-нибудь?

– Это же твой дом, Хина. Конечно, можно.

Почему-то дочь в ответ на мою фразу надулась и быстро ушла в комнату. Если с ней по-доброму, то она злится. Если сделать ей замечание – злится еще сильнее. Короче говоря, что ни скажи, ей все не нравится. Я почувствовала себя идиоткой и снова завалилась на диван.

Не открывая глаз, я задумалась: моя дочь – оторва? Волосы она не красит, дурацкий модный макияж не носит, форменную юбку не подшивает. Но наверняка она уже не девушка, рассеянно подумала я. Изящная шея или жест, которым она отбрасывает челку, принадлежат уже не ребенку. Где же она вообще ночует? Я начала волноваться. Девчонки на моей работе, бросившие старшую школу, рассказывают без всяких угрызений совести, как ходят по барам и караоке, знакомятся с мужиками и едут с ними в лав-отели. Чужим детям можно сказать: “Весело вам”, но представишь на их месте собственную дочь – и тут же начнешь беспокоиться. Ведь мир полон ужасных людей. Подумаешь только, каким опасностям подвергает себя дочь по ночам, так и хочется запереть ее в комнате. Она еще слишком молода, чтобы отправиться в большой мир. И слишком глупа.

Хина вышла из ванной и вернулась в комнату в одной футболке. Открыла холодильник, достала пакет с молоком и стала пить прямо из него большими глотками.

– Скажи мне хотя бы, где ты ночуешь, – бросила я в спину дочери, поднявшись.

– Говорю же тебе, у подруги.

– Нечего из родителей идиотов делать. Мы же на самом деле за тебя переживаем.

– Так не переживайте.

На это я не знала, что сказать.

– Ты еще в школе учишься. Естественно, родители за тебя переживают.

– Перестань, а? Поэтому-то я и не хочу возвращаться домой. А если я брошу школу и устроюсь на работу, ты от меня отстанешь?

– Что за глупости!

Не ответив, дочь открыла холодильник и принялась искать еду.

– Я сделала бэнто, поешь?

– Так это, наверное, для бабушки.

Дочь достала хлеб из холодильника и положила его в тостер.

– Яйцо или салат?

– Не надо мне ничего. Оставь меня в покое, – резко сказала она, а я вздохнула, потерев шею. Разумеется, я родила ее, но так давно, что это похоже на неправду. Собственную дочь мне так же невозможно понять, как молодежь на моей работе. Я опять легла на диван и закрыла глаза, но тут же открыла их.

– Ой, Хина.

– Чего тебе? Надоела.

– У тебя нет ненужной шапки и перчаток?

Дочь, приготовившись услышать упреки, с удивлением спросила:

– Ты о чем?

– У меня руки и уши мерзнут, когда на велосипеде еду.

– Так купила бы себе.

– У тебя же их полно.

Сидя за обеденным столом, дочь ненадолго задумалась и пристально посмотрела на меня.

– То-то я смотрю, знакомая футболка. Это же та, которую я в средней школе носила? – сказала дочь и захихикала. Давненько я не видела ее смеющейся. Я посмотрела на Винни-Пуха, который глядел на меня с ее груди, и пробормотала: “А что, нельзя?”

Дочь, ничего не ответив, допила молоко. Я мысленно записала в список для покупок: “молоко”.

Днем я запустила стиралку, развесила белье всех членов семьи на балконе, вытерла заметную пыль, включила пылесос. Уже наступила половина двенадцатого, и я выехала из дома на велосипеде, взяв с собой два бэнто. Дочка одолжила мне шапку и перчатки, мне было очень тепло и приятно. Но и на шапке, и на перчатках было написано “Ральф Лорен”. Откуда и как она их взяла? Только стоит об этом глубоко задуматься, как опять начнешь беспокоиться, поэтому я решила не думать. Вроде и сын, и дочь где-то подрабатывают, но сколько их ни спрашивай: что за работа? где? – не говорят. Последнее время они сами стали покупать себе одежду. Так что можно уже, наверное, не давать им деньги на карманные расходы, но тогда у дочери появится резонная причина пойти работать. Сыну уже двадцать, куда ему карманные деньги?

До дома матери на велосипеде ехать полчаса. Он расположен в не очень удобном месте с транспортной точки зрения – нужно ехать на автобусе и электричке, на что уходит целый час. К тому же стоимость проезда туда-обратно немаленькая, а на велосипеде можно сократить время в два раза.

Я езжу к матери раз в три дня, по извилистой дороге между домами, проезжаю без спросу через территорию большой ткацкой фабрики, потом через переезд линии частной железной дороги. Вот, сегодня доехала за двадцать шесть минут. Мой личный рекорд.

– Что ты там, запыхалась? – сказала мать, заметив меня. Она стригла ногти на ногах, сидя на веранде.

– Угу. Дашь попить?

– Не мучала бы ты себя этим велосипедом, – пробормотала мать, встала довольно-таки резко и скрылась внутри дома. Я тревожно посмотрела ей вслед, припарковала велосипед, закрыв на замок, и раздвинула входную дверь. В этом старом доме, где я родилась и выросла, все оставалось по-прежнему, но в жилой комнате стояли вещи, которых раньше не было, что до сих пор вызывало у меня дискомфорт. Это был буддистский алтарь в память отца и мягкая мебель на татами. При жизни отца здесь был расположен столик-печка котацу и лежали подушки для сидения.

– Вот, держи бэнто.

Я достала два бэнто, завернутые в платок, прямо когда мать принесла воду.

– Спасибо тебе большое. Извини, что тебе приходится каждый раз…

– Не за что. Не беспокойся.

Мы стесненно обменялись поклонами, и я выпила воду залпом.

Отец умер внезапно, два года назад – попал в аварию на отдыхе. Они