Планария - Ямамото Фумио

– Тебе тоже тяжело, – заметила мать, очищая от шкурки мандарин.

Вчера ночью подработки не было, и я смогла крепко поспать. И сын, и дочь, хотя и поздно, но вернулись домой и утром, я надеюсь, в обычное время отправились на учебу. В первой половине дня я сложила летние вещи и вместо них достала зимние. Погладила белые офисные рубашки мужа, повесила сушиться дома постиранную одежду и стала собираться. Только я достала велосипед, приехал почтальон на мотоцикле, я взяла у него почту и положила в сумку.

Все десять минут поездки на велосипеде я думала, что взять на обед. Вчера дочка неожиданно съела рис, так что я не смогла сделать о-нигири. Может, поесть собы в стоячке на вокзале? Но нужно поторопиться – времени нет. Это даже не пригород, а деревня: пропустишь днем электричку, придется ждать около тридцати минут.

Сегодня – день, когда я еду “туда, к Като”. Отец мужа уже четыре года лежит в больнице. Изначально у него случился, кажется, приступ стенокардии, но стоило ему госпитализироваться, как моментально развилась деменция. После целой череды возрастных болезней, одна за другой, врачи решили, что он долго не протянет, но вопреки прогнозам он до сих пор жив. Он уже не узнает своих детей, в больнице лежит под полным уходом, так что в принципе можно к нему и не ездить, но просто платить деньги тоже не годится. Свекровь умерла очень давно, так что его дети и их жены по очереди ходят к нему. А так как я теперь домохозяйка, у которой нет маленьких детей и куча свободного времени, то я приезжаю чаще остальных. Вот и сегодня – один раз в пять дней – я пришла навестить свекра. В больницу, до которой добираться час на электричке и потом пятнадцать минут на автобусе.

Когда я приехала на вокзал, электричка уже отходила, так что я купила булку с якисобой в хлебном, взяла билет на самую короткую зону, вбежала на платформу и запрыгнула в поезд. В вагоне было пусто, я села у освещенного окна и грелась на солнышке. Ела булку с якисобой и смотрела в окно на пролетающие мимо пейзажи. Пила чай из термоса, взяла оставленную кем-то газету с сетчатой полки и просмотрела ее по диагонали. Внезапно мне захотелось спать, но я шлепнула себя по щеке, чтобы не уснуть, потому что однажды я так проехала свою остановку аж до следующей префектуры.

Кстати, я вспомнила о почте, которую получила перед выходом из дома, и достала письма из сумки. В основном рекламная рассылка. Объявление о распродаже в универмаге, оповещение о переезде для мужа от кого-то незнакомого, открытка с рассказом о новых фильмах из видеопроката для сына. Я открыла счет от телефонной компании “Эн Ти Ти”, и сон как рукой сняло. Примерно сорок тысяч иен.

– Это что за…?

Я неосознанно повторяла эти слова, вновь и вновь рассматривая счет. Я подумала, что это какая-то ошибка – ведь в прошлом месяце еле на пять тысяч набралось. Тут я вспомнила, что сын недавно купил компьютер. Он подсоединил его к телефонной сети – может, в этом дело? Вернусь – надо его расспросить хорошенько. Нам столько не оплатить. Надо успеть снять все деньги с банковского счета, откуда списываются расходы за коммуналку.

Я думала о семейных финансах, пока вокруг менялись пейзажи рисовых полей и гор. Мы потратили почти все накопления на покупку квартиры, осталось только так, для временного успокоения. Сейчас я понимала, что, когда муж работал на прежнем месте, мы жили богато. Я особо не роскошествовала, но у детей были и одежда, и игрушки не хуже, чем у других. Они могли ходить в кружки и в вечернюю школу.

Но сейчас зарплаты мужа, которая уменьшилась вдвое, и моего заработка еле хватает на поддержание семьи. Каждый месяц сто пятьдесят тысяч иен уходит на ипотеку. Мужу на расходы – двадцать тысяч иен. Сыну – десять тысяч, дочери – пять. Электричество и отопление – тридцать тысяч. На еду – тридцать пять, страхование жизни мужа – еще двадцать. Мы частично оплачиваем больницу свекра, а есть еще всякие другие мелкие расходы – тоже не шутки. На всем, на чем можно сэкономить, мы экономим. В декабре нужно выплатить около четырехсот тысяч иен – вот и все наши сбережения.

Вагон покачивался, а я сидела и думала, до чего же заурядная у меня жизнь. С того момента, как мы поженились, у мужа стабильно росла зарплата, но я и представить себе не могла, что все сложится таким образом, что муж попадет под реструктуризацию, что мне придется поспешно искать подработку. Я не читаю книг, я не знаю про войны в далеких странах. Единственно, что связывает меня с внешним миром, так это телевизор и журналы, но теперь у меня нет времени даже на телевизор. Я переживаю по поводу детей, мужа и матери; я хочу денег и времени на сон – все очень банально.

Пока я об этом думала, поезд прибыл в место назначения. Я вышла из него и, вместо того чтобы сразу пройти через турникеты, села на скамейку. На такой, деревенской станции люди сразу уходят. Работников железных дорог тоже не было видно. Выждав момент, я встала и подошла к краю платформы. Протянула руки к ограждению, которое было немного выше моего роста, и, не обращая внимания на задравшуюся юбку, быстро перелезла через него на обратную сторону станции. Глаза мужчины, стоявшего на противоположной платформе, округлились, но я невозмутимо быстрым шагом дошла до остановки и села в только что подошедший автобус до больницы. Так я сэкономила деньги на проезд обратно.

Когда я приехала в больницу, свекр полусидел на кровати, как обычно – в прострации.

“Добрый день”, – сказала я. “Добрый день”, – ответил он мне. “Как ваши дела?” – спросила я. Он ответил: “Как ваши дела?” Я сказала: “Похолодало, правда?” Он ответил: “Похолодало, правда?” Свекр, как попугай, повторял то, что ему говорили. Мимо прошла молодая медсестра и обратилась к нему бодрым голосом:

– Дедуля, у вас последнее время такой аппетит хороший.

Я улыбнулась, похлопав свекра по колену через одеяло.

Я вернулась из больницы на вокзал, заехала в супермаркет за покупками, а когда вышла, стал накрапывать дождь. Сегодня вечером я работаю – не повезло. Время около семи, муж, может быть, уже дома. Я позвонила домой из автомата. Неожиданно к телефону подошел сын.

– Сюити, послушай, – я невольно повысила голос.