Планария - Ямамото Фумио

в его компанию, где все было точно так же. Я любила работать и ненавидела лениться. До чего простая душевная организация, думаю я теперь. Я никогда ни в чем не сомневалась. Даже когда при разводе муж мне сказал: “Ты живешь и думаешь только о себе”, я совершенно не поняла, о чем он.

С детства до тридцати с лишним я вела наполненную жизнь. Я и сейчас считаю, что это было правильно. Но я знать не знала, что твердая земля, на которой я крепко стояла, окажется тонким льдом, готовым треснуть в любую секунду. Я думала, что провалюсь под воду и замерзну насмерть на дне, но вода оказалась неожиданно теплой и имя ей было – “свободное время”. Лежать в этой воде было приятнее, чем я себе представляла. К тому же у меня не было ни стимула, ни желания всплыть на поверхность.

Не знаю, сколько времени я проспала, но вот я открыла глаза. Какой месяц, число и день недели, я не знаю: газеты не выписываю, а телик сломался в прошлом месяце, да так и стоит. Включила радио – там шла дневная программа. АМ-станция, которую раньше я никогда не слушала, а когда стала, оказалось, что в зависимости от дня недели в одно и то же время там работает один и тот же ведущий. Как ни удивительно, это радует.

Я схватила наручные часы, которые валялись у подушки, и проверила число и день недели. Брендовые часы-хронограф, которые мне подарил муж на Рождество еще до нашей свадьбы. На обратной стороне было выгравировано мое имя, так что даже если бы я захотела их продать, то не смогла. Но вообще-то они удобные, так что я и сейчас ими пользуюсь.

В моей старой двухкомнатной квартирке в районе Ниси-Синдзюку из-за сезона дождей чувствовалась влажность. За отклеившимися обоями проступала плесень. Дому двадцать лет, на бетонных стенах – трещины, кухонька маленькая, окна тоже крошечные, но зато я ее не снимала, а купила на свои деньги.

Я живу здесь гораздо свободнее, чем раньше с мужем, в элитной квартире высотного дома с видом на море. Когда после развода мне надо было съехать, я увидела объявление в рекламном листке, из тех, что в сложенном виде вкладывали в газеты, и импульсивно купила эту квартиру: она как раз стоила столько, сколько я получила в качестве отступных. В поступке своем я не раскаиваюсь, но, вспоминая в каком я тогда находилась душевном состоянии, я думаю, что тогда чего-то боялась. У меня пропала уверенность, что я смогу выплачивать аренду или ипотеку, и мне хотелось найти себе убежище, каким бы дешевым оно ни было. Наверное, в пригороде я могла бы найти квартиру и получше, но я представить себе не могла жизнь вдали от центра. Там я бы точно свихнулась: сверху, снизу, справа и слева от меня жили бы порядочные семьи. В любом случае я сделала правильный выбор: здесь одинокая безработная женщина на четвертом десятке могла не выделяться.

Половину десятиэтажного неуклюжего здания занимали офисы, вторую половину – жилые квартиры, только непонятно было, живет ли там кто-нибудь. Иногда у лифта я встречала людей, одетых так же расслабленно, как и я, в футболку и джинсы, с пакетами из минимаркета. Никто никогда не здоровался, даже не встречался взглядом, пытаясь побыстрее скрыться, как внезапно столкнувшиеся в лав-отеле парочки.

Сегодня тоже шел дождик. Было душно, я поднялась с постели, чтобы включить кондиционер. Я стала искать пульт от него среди гор ниток, обрезков ткани, журналов с мангой и оберток от сладостей. Хотела включить режим осушения, но цифры на экране почти сразу потухли. Наверное, батарейки сели, подумала я и вставила другие, которые мне пришлось вытащить из портативного радиоприемника. Но на маленьком экране пульта ничего не загорелось. Я бросила его, залезла на стул, чтобы проверить, нет ли кнопки включения на самом кондиционере, но так ее и не нашла. Телевизор сломан, лампочка на кухне перегорела. Я рассеянно представила, что вот так все по очереди поломается, а последней сломаюсь я. Сил вызвать мастера у меня не появилось, ничего делать не хотелось.

Раньше я никуда не успевала, а теперь я трачу свое драгоценное время понапрасну.

С тех пор как я вышла на работу, я постоянно была занята каждый день, а если у меня выдавалось хоть немного свободного времени, мне много чем хотелось заняться. У нас с мужем был магазинчик японских мелочей и аксессуаров, и мне хотелось объездить разные мастерские, производящие сувениры по всей Японии. Наш магазин находился в Асакусе, которая так и кишит иностранными туристами, и я планировала найти мастеров чайной церемонии и икебаны, чтобы проводить простенькие занятия. То и дело я отказывалась от дружеских приглашений, и мне хотелось вернуть им долг, спокойно пообедать с ними или съездить на горячие источники. Я хотела ходить в спортзал, где была всего раз после покупки абонемента. Хотела больше тратить времени на покупки, походы к косметологу, заграничные путешествия.

Но когда я действительно стала свободна, все это потеряло смысл. Я уже не могу ни помочь в работе мужа, ни дать ему совет, а те, кто хотел со мной встретиться, похоже, на самом деле стремились увидеть не меня саму, а “успешную хозяйку магазина”. Стоило мне бросить работу, как их звонки прекратились. Муж любил ходить в спортзал, и я тоже считала, что мне надо худо-бедно заниматься тренировками, но это были всего лишь стереотипы. Сейчас же мне не нужны ни брендовые вещи, ни косметологические процедуры, чтобы кожа выглядела хоть сколько-нибудь моложе. К тому же я по сути своей домоседка, и мне больше нравится сидеть дома и вязать, чем куда-то выбираться.

Или же нежеланное свободное время вызывает смятение и панику?

Начиная с подросткового возраста, я упорно хотела двигаться все выше и выше, вперед и вперед, и была в этом честна с собой. Я хотела побеждать. Просто побеждать везде и во всем. Но в чем? Раньше я ненавидела проигрывать, а сейчас – всего лишь сплю от усталости? Или с самого начала я насиловала себя? И эта лентяйка и есть настоящая я? Но мне даже и думать об этом было неохота.

Я съела бургер в фастфуде неподалеку и снова отправилась в манга-кафе. Не то чтобы я такая фанатка манги, но, лишившись работы и целей, я теперь не могу читать нормальные книги. Я и в библиотеку ходила, но, чтобы следить за текстом, понимать его и превращать в своем сознании в образы, нужны