Дива - Дэйзи Гудвин

Ари такого не ожидал. Он не рассматривал жену как самостоятельное существо. Мария была вольна уйти от него в любое время. Да, это было маловероятно, и в то же время это было ее стратегическим преимуществом. Конечно, она хотела превратиться в миссис Онассис и утереть нос всем, кто сомневался в его намерениях по отношению к ней. Она хотела обрести свою вторую половинку и стать женой Золотого грека, но она знала, что этот статус не заменит самого Ари. Она хорошо его изучила и не могла представить, что он женится на ком-то другом, кроме разве что английской королевы. Он связал бы себя только с той, у кого было что-то, чего он не мог купить, и она с трудом представляла такую женщину.

– По крайней мере, я смогу здесь спокойно заниматься и не выслушивать твои жалобы на шум, – сказала Мария.

Глава двадцать вторая

Финальный аккорд

Ковент-Гарден, Лондон, 1 января 1964 года

Очередь за билетами на галерку начала собираться сразу после Рождества. Ко дню премьеры она растянулась вдоль всей Флорал-стрит и обогнула площадь. Было очень холодно, но предусмотрительные фанаты прихватили спальные мешки и термосы. Их настроение поднялось, когда они мельком увидели, как их обожаемая звезда прибыла на генеральную репетицию. Примадонна была очень любезна: она раздавала автографы, улыбалась и советовала поклонникам поберечься, чтобы не подхватить воспаление легких.

– Я не смогу петь для вас, если вы окажетесь в больнице.

Молодой человек, стоявший в начале очереди, опустился перед ней на колени и поцеловал ей руку.

– Я умру счастливым, если услышу, как вы поете «Тоску», мадам Каллас.

Этот момент засняли телевизионщики, околачивавшиеся возле Ковент-Гардена в надежде хоть мельком увидеть Каллас, и он был показан в вечерних новостях. Мария попросила управляющего позаботиться о том, чтобы молодой человек получил билет. Она не хотела, чтобы его безвременная кончина была на ее совести.

Генеральная репетиция прошла как в лихорадке. Мария сбилась со счета, сколько раз она исполняла партию Флории Тоски. Она пела ее в Афинской консерватории, для итальянских солдат на улице Патиссион и в оперных театрах по всему миру, но она знала, что в первый раз по-настоящему поняла эту героиню. В прошлом она всегда уделяла особое внимание моменту, когда Флория начинала ревновать, увидев, что ее возлюбленный Каварадосси рисует другую женщину, но теперь она точно знала, когда наступала кульминация. Ревность Тоски оказалась беспочвенной, Онассис же действительно был неверен, и все, о чем она лишь догадывалась, скорее всего, было правдой. Однако предательство Ари стало подарком судьбы: теперь ей не составляло труда показать на сцене боль измены. Она играла саму себя, оперную диву, которую обуревали страсти.

Во втором акте на ней было платье в стиле ампир из красного бархата, золотые украшения в волосах, палантин с золотым кружевом и длинные перчатки, застегивающиеся на запястьях. Это был идеальный костюм, подходящий для примадонны, которую она играла, и для примадонны, которой она была в жизни. В начале дуэта со Скарпиа, в том месте, где Тоска спрашивала, что ей сделать, чтобы спасти возлюбленного, она почувствовала, как в ней все закипает; когда подошло время бросить Скарпиа слово quanto – попросить его назвать цену, – ей показалось, что она вот-вот взорвется.

Но вместо того чтобы пропеть ответную реплику, Скарпиа бросился к ней, выхватил палантин у нее из рук, накинул его ей на голову и начал отчаянно похлопывать по нему. Дирижер остановил оркестр.

Она попыталась вырваться, но он держал ее на месте и еще долго похлопывал по голове.

Она уже собиралась накричать на Тито Гобби за то, что он испортил сцену, как вдруг он сказал:

– Мария, у тебя загорелись волосы.

И протянул ей остатки длинного черного парика. Ей в нос ударил сладкий запах паленых волос. Должно быть, она подошла слишком близко к одному из зажженных канделябров, и парик незаметно загорелся.

– Твои руки! С ними все в порядке?

Баритон кивнул, и она положила голову ему на плечо.

– Grazie, я мысленно улетела далеко отсюда.

Гобби улыбнулся:

– Я знаю, cara. Ты готовилась вонзить в меня кинжал.

Из зрительного зала донесся голос Франко:

– Мария, тебе нужен перерыв?

Она покачала головой и кивком попросила дирижера продолжать.

Франко ворвался в ее гримерную, когда она снимала макияж.

– Мария, ты гениальна до безумия. Ты совсем не почувствовала, как горят волосы?

Он покачал головой, а затем крепко расцеловал ее в обе щеки, густо намазанные кремом.

– Ни одна опера не стоит твоей жизни, моя дорогая. Если собираешься сжечь себя заживо, прибереги это для премьеры, чтобы зрители поняли, что не зря заплатили за билет.

Он подмигнул Марии, а она округлила подведенные глаза.

– Я даже ничего не почувствовала, Франко.

Он положил руки ей на плечи.

– Будь осторожнее, Мария.

Дзеффирелли оглядел гардеробную, полную красных роз. В январе они, должно быть, стоили целое состояние. Он взял цветок, поднес его к носу и с отвращением отбросил, обнаружив, что у него нет запаха.

– Ари собирается на премьеру? – спросил Франко, не скрывая неодобрения.

– Надеюсь, – безучастно ответила Мария.

– Если Онассис упустит шанс послушать лучшее выступление в твоей карьере, он определенно тебя не заслуживает.

Мария стерла с лица часть крема.

– Он подарил мне квартиру в Седьмом округе Парижа на день рождения.

Франко развел руками:

– На его месте я подарил бы тебе Версаль и все равно думал, что сделал недостаточно. Он обыватель, Мария, он не понимает, что ты великая артистка и что твоя Тоска станет эталоном для всех других певиц.

– Как считаешь, сегодня все прошло хорошо?

Франко поймал ее взгляд в зеркале. Он вспомнил, насколько уязвимой была Мария и как сильно она нуждалась в поддержке.

– Ты сама знаешь, что все было прекрасно, cara. Это представление превзойдет только завтрашняя премьера.

Мария послушно кивнула.

– А теперь иди домой и ложись спать. Я приду утром, и мы вместе позавтракаем.

Мария подняла воротник шубы из чернобурки, когда швейцар открыл дверь, но это не смогло обмануть толпу, собравшуюся у служебного входа, чтобы хоть мельком ее увидеть.

– Мадам Каллас! Мария! – зазвучали вокруг нее голоса, и фанаты начали протягивать ей фотографии и блокноты для автографов.

Это было последнее, чего ей хотелось после репетиции, и все же она с теплотой смотрела на нетерпеливые лица. Флория Тоска обязательно остановилась бы, чтобы порадовать своих поклонников, и она сделает то же самое. Поэтому Мария улыбалась и раздавала автографы до тех пор, пока не вышел швейцар и не разогнал толпу.

В номере отеля ее ждал еще