Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

– Снимай куртку!

– Холодно же…

– Не боись, не замерзнешь. Ну! Живее, скоро солнце сядет!

Аяна спешно сняла куртку и бросила на землю.

– Задирай свитер и все, что под ним.

Помедлив секунду, девушка подняла кофту с футболкой до уровня шеи.

– Лифчик тоже снимать? – испуганно спросила она.

– Нет, конечно, ты что, дура? Стой спокойно, главное, не дергайся. Если хочешь, можешь закрыть глаза.

Аяна хотела, но не могла. Впала в ступор. Все происходило словно в замедленной съемке. Олег раскалил металлическую пластину, прочитал наговор и, как бы пританцовывая, направился к ней. Аяна остро почувствовала запах костра и пота, стекающего по лбу дархана. Звук трескающихся от огня углей казался оглушительным. Жар от пластины обволакивал ее, казалось, что она стоит в натопленной бане. Вот уж действительно, «не замерзнешь».

Хотя Аяна внимательно следила за Олегом, его последнее движение стало для нее неожиданным. Дархан сделал резкий выпад вбок и прислонил раскаленное железо к ее правому нижнему ребру – тому самому, что когда-то выковали в Солнечном духи предков. Аяна сделала глубокий вдох и приготовилась закричать. Но боли не было. Она вдруг почувствовала, как что-то внутри нее повернулось и встало на место. Словно тончайшим инструментом поправили шестеренку в старинных часах, и они вновь пошли.

Аяна прислушалась. Онгоны по-прежнему молчали, но теперь она знала, что это ненадолго. Уже скоро тишина в ее голове сменится многоголосым хором духов, по которому она успела по-настоящему соскучиться. Олег отнял от тела Аяны наполовину остывшую пластину и продолжил свой танец, нашептывая себе под нос молитвы с благодарностью кузнечным богам. Было заметно, что он едва держался на ногах. Пошатываясь от усталости, он из последних сил окурил Аяну дымом и развеял ритуальный костер. Сумерки уже догорели, луна и звезды были скрыты тучами. Дархан и шаманка стояли в темноте, свет от дальнего уличного фонаря едва очерчивал их силуэты. Олег вытер рукавом пот со лба и прислонился спиной к сараю.

– Все. Закончили, – прохрипел он. – Свитер-то опусти уже.

Аяна опомнилась и быстро оправила одежду. Потрогала место, куда Олег приложил раскаленный металл – ни шрама, ни ожога, никаких следов.

– Ну и задачку ты мне подкинула, внучка Анжилмы… Уж не знаю как, но ты погнула свою металлическую кость. Я ее поправил, так что теперь жди. Должно все наладиться. А теперь бегом в дом – нечего в темноте торчать, тем более в таком уязвимом состоянии.

В тот вечер они молча поужинали и разошлись по своим комнатам. Аяна долго лежала в темноте, кусала губы и прислушивалась: вдруг кто-то из предков окликнет ее. Только бы не упустить момент. Ожидание тянулось мучительно. Аяна продумала десятки вариантов внутреннего диалога, в большинстве из которых она сразу начинала извиняться и умоляла больше не покидать ее. Духи по-прежнему молчали.

Глубоко за полночь изнеможенная от переживаний Аяна все же уснула. Проснулась утром вся в поту. Подушка, простынь, одеяло – все мокрое. Переоделась в сухое, взяла полотенце и отправилась в душ. Несмотря на ранний час, Олега в доме уже не было – как обычно, умчался куда-то по делам. В душе Аяна еще раз внимательно осмотрела тело – никаких следов вчерашнего обряда. Помывшись, долго расчесывала волосы и изучала себя в зеркале. Ее красота стала более выраженной, и, хотя в чертах лица по-прежнему оставалось что-то от девочки-подростка, она, без сомнения, была настоящей женщиной. Аяна чувствовала, что и внутри нее что-то изменилось. Будто с потом вышли из нее лишние сомнения и страхи, вечная неуверенность в себе. Так бывает во время болезни – промечешься всю ночь в ознобе, а наутро понимаешь – выздоровела. Аяна смотрела на себя и понимала, что даже без шаманства она способна на многое. Мало мужчин смогут устоять перед ее красотой и внутренней силой. Это тоже своего рода дар. Но, как и в случае с шаманской силой, пользоваться им нужно осторожно. В противном случае – кто знает, какое наказание ее будет ждать на этот раз.

Высушив волосы, Аяна позавтракала йогуртом, выпила чаю со вчерашней заваркой и отправилась погулять. Пустынный Хужир ежился и дремал под холодным ноябрьским ветром. Снег уже выпал, но местами по-прежнему виднелись проплешины голой земли – ветер сдувал с них не успевшую закрепиться белую крупу. Было так тихо, что Аяне стало не по себе. Будто она в каком-то странном сне, застыла в брошенном поселке между мирами. Чтобы сбросить с себя это чувство, она зашла в магазин, где стоял кофейный автомат. Пока готовился напиток, Аяна попыталась поговорить с продавщицей, но та смотрела на компьютере какую-то корейскую мелодраму, отвечала односложно и явно не была расположена к беседе. Аяна вышла на улицу и тут же вновь поежилась от холода. Кофе оказался отвратительным. Аяна вообще его не любила и не пила почти никогда, но тут выбор был невелик – чай в магазине не наливали.

«Ладно, хрен с ним, горячий, и на том спасибо», – подумала Аяна с досадой и пошла дальше в сторону Шаманки.

За две недели она успела выучить этот маршрут наизусть. При желании она могла бы дойти от дома Олега до скалы с закрытыми глазами. Преодолев подъем, она остановилась передохнуть у деревянной изгороди. Отвернулась от ветра, чтобы не обжигал лицо, и медленно пила кофе, глядя на поселок. В голове было абсолютно пусто. Аяна попыталась вспомнить детали вчерашнего обряда, но в памяти тоже все было как в тумане. Через минуту она оставила попытки осмыслить произошедшее и сконцентрировалась на звуке ветра. В отличие от вкуса кофе, он был хотя бы отдаленно приятным.

«Хорошо тут. Лучшее место для таких, как мы», – неожиданно произнес в голове знакомый голос.

От неожиданности Аяна выронила стакан. Крышка отлетела, остатки кофе выплеснулись и потекли по мерзлой земле.

– Дамдин!!! – закричала она, и эхо в овраге повторило ее возглас.

Глава 17

«…раненый туземец лежал на застеленной волчьими шкурами циновке, еще одна шкура служила ему одеялом. Его круглое смуглое лицо было покрыто потом, глаза прикрыты, губы высохли. Вася сразу узнал в нем ночного лазутчика. Хотт тихо стонал, шептал какие-то слова и совершенно не замечал собравшихся вокруг него геологов.

– Бредит, – вздохнул Баринов с сочувствием. – Совсем плох, бедолага. Скоро отойдет.

– Да уж, такого и допросить не получится, – задумчиво сказал Кочетов. – А ну-ка, подвинься, Николай, дай послушать, что он говорит. Я с тунгусами в экспедициях нередко сталкивался, кое-каких слов нахватался.

Все замолчали. Владимир сел на корточки у циновки и наклонил ухо прямо ко рту умирающего хотта.

– Так, что-то про гору… «черная гора»… хочет ее защитить, кажется. Больше ничего понять не могу – белиберда какая-то.

– Ну что ж, значит, будем искать черную гору, – сказал