Дом мамы Пондо - Астер Беркхоф

Оба белых были невысокого роста, приземистые, со светлыми волосами и маленькими холодными глазками на каменных, равнодушных лицах.

— Я судья Ван Хаарен, — сказал белый, сидевший в середине. — Это Якоб Далман, военный юрист, а это, — он указал на охранника в темно-синем костюме, — Вильям Мбеле, ваш новый староста.

По толпе прокатился глухой ропот.

— Требую тишины! — крикнул судья резко.

Затем, указав на двух человек в первых рядах, произнес:

— Тебе и тебе по десять плетей за нарушение порядка. Привести в исполнение.

Несчастных схватили и подвели к судье. Охранник с плеткой сорвал с них одежду и каждого наградил десятью ударами.

Судья подождал, пока эта процедура кончится, и вызвал:

— Тугела.

Толпа со страхом смотрела, как отца подвели к судье.

— Ты Джон Тугела? — спросил судья.

— Да, — ответил отец.

— Ты обвиняешься в том, что незаконно мешал проведению судебного заседания в этой деревне, лживыми показаниями ввел судью в заблуждение, повлиял на приговор и оклеветал честного свидетеля.

Отец хотел возразить, но судья заявил, что он должен молчать. Когда же отец все-таки заговорил, охранник по приказу судьи ударил отца плеткой по лицу.

— Палач! — раздалось в толпе.

Я узнал голос Артура Табы.

— Кто это сказал? — спросил судья. — Выходи вперед!

Он подождал немного, а потом приказал:

— Пока человек, который выкрикнул оскорбление, не выйдет, бейте их плеткой, — и показал на Тима и Гарри.

— Я, — крикнул Артур Таба, выбираясь из толпы. — Это сделал я.

— Повесить, — коротко бросил судья.

На площадку с веревкой в руках вышел охранник. Он перекинул конец с петлей через сущ на котором был повешен Джимми, а другой конец веревки обмотал вокруг ствола.

На Артура надели наручники и потащили к дереву.

Раздался душераздирающий крик Эммы. Побледневший от страха Артур упирался, но охранники подняли его, накинули на шею петлю и отпустили. Повешенный еще корчился в судорогах, а судья, у которого не дрогнул ни один мускул, ткнул пальцем в Тима и Гарри и спросил отца:

— Это те два парня, которые были осуждены за поджог хижины Даниеля Малоло?

Тело Артура Табы наконец перестало дергаться.

— Убийца! — закричала в толпе молодая женщина, младшая сестра Эммы.

Она выбежала вперед и повторила:

— Вы не судья, вы убийца! В другой стране вас приговорили бы к пожизненному заключению.

— Раздеть ее, — рявкнул судья и, показав на ее соседку, которая что-то шептала на ухо мужчине рядом, добавил: — Ее тоже.

Раздетых догола женщин привязали к дереву. Каждая получила по десять ударов плеткой. Потом он дал знак, чтобы их так и оставили стоять голыми. Воцарилась такая тишина, что голос судьи был отчетливо слышен в самых последних рядах. Судья повторил отцу свой вопрос.

— Да, — ответил отец с волнением в голосе. — Это то юноши, — начал он. — Я повторяю, что они…

Но судья оборвал его:

— Нам ясно, что они виноваты в умышленном поджоге. Я приговариваю их к десяти годам каторжных работ. Там они будут под присмотром опытных надзирателей. Уведите их.

Затем он обратился к отцу:

— Ты готов признать нового старосту?

— Нет, — ответил отец. — Этого человека мы не выбирали. Он не может быть главой нашей деревни.

— Будешь сидеть в тюрьме до тех пор, пока не признаешь нового старосту и не преподнесешь ему в знак своей покорности подарок. А сейчас получи двадцать ударов плеткой.

Затем, не дав никому слова, он продолжал:

— Следующий вопрос. Недавно ночью состоялось тайное сборище, на котором один человек призывал к бунту. Как стало известно, на этом сборище присутствовали следующие лица.

Пока охранник срывал с отца рубашку и избивал его плеткой, судья назвал десять имен, среди которых было и мое. Он приказал нам выйти вперед и осудил каждого к двадцати ударам плеткой и шести месяцам тюрьмы.

Одного за другим нас пороли плетью, а судья тем временем разбирал еще тридцать дел, по которым Булуга вынес оправдательные приговоры. Теперь судья приговорил каждого к телесному наказанию, а многих, кроме того, и к тюремному заключению.

И, наконец, последнее дело касалось двух парней, которых объявили лазутчиками бунтовщиков, скрывавшихся в горах. Юноши были приговорены к смертной казни и повешены на том же дереве, что и Артур Таба.

На этом заседание суда окончилось, и белые направились к автомашине. Мбеле — наш новый староста — открыл перед ними дверцу, и машина в сопровождении грузовика с солдатами в шлемах отбыла из деревни, односельчане — мужчины, женщины и дети — застыли на месте, словно окаменевшие.

Их взору предстала страшная картина. На дереве болтались трое повешенных с поникшими головами, рядом были привязаны две обнаженные окровавленные женщины, рыдавшие от боли и стыда. Безутешно плакала Эмма Таба, у которой не было больше мужа и которая вряд ли увидит своих сыновей. К ней испуганно жались малыши с широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

Мы снова стали жертвой чудовищного произвола.

Отныне нам не на что было надеяться, негде искать спасения, потому что мы были людьми без крова и родины.

ГЛАВА XVI

Маме удалось съездить к Абелю Тсомо, и благодаря его вмешательству нас с отцом выпустили из тюрьмы через две недели. Староста Мбеле был очень зол, но ничего не мог поделать.

На следующее утро нас впервые не погнали на принудительные работы, и я смог поехать в Бизану и поговорить по телефону с пастором своего колледжа. Церковный совет поручил мне объехать Пондоленд и где можно оказать помощь переселенцам. В Умтате мне выдали специальный паспорт, позволявший свободно ездить по деревням.

В одной из них я однажды услышал о человеке по имени Джессе Пондо. Не о моем ли брате Джессе идет речь, подумал я. Впрочем, он никогда себя так не называл и никто в нашей семье, кроме мамы, не прибавлял к своему имени название племени. И все же во мне зародилась надежда, что это мой брат, потому что имя Джессе Пондо было упомянуто в связи с диверсией.

Говорили, что «черные партизаны» в южном Трансваале взорвали высоковольтную линию передач и оставили без электричества шесть фабрик. Руководителя группы звали Джессе Пондо. Когда я спросил человека, рассказавшего мне об этом, кто такой Джессе Пондо, он ничего не смог ответить.

Спустя несколько недель я узнал, что это действительно наш Джессе. Вот как это произошло. Я приехал в Питермарицбург, чтобы забрать там в колледже французских миссионеров лекарства, которые предоставляли жителям Пондоленда общество Красного Креста и другие организации. Я уже не впервые выполнял такое задание, тайно перевозя лекарства через границу Пондоленда.

На этот раз в