Дом мамы Пондо - Астер Беркхоф

Их звали Тим и Гарри. Наша семья хорошо знала их отца, Артура Табу, работавшего на золотых приисках, пока ему не раздробило тележкой правую ногу. Как только они приехали в Пондоленд, они сразу пришли навестить родителей.

Артур Таба со своей женой Эммой и тремя младшими детьми стоял рядом с нами и с волнением ждал, когда очередь дойдет до Тима и Гарри.

Я не сомневался, что охранники потребуют самой высокой меры наказания, чтобы потрафить Малоло. Но вот как к этому отнесется Булуга?

Отец спокойно слушал, как староста приговаривал к денежному штрафу одного обвиняемого за другим. Обвешанный перьями и хвостами, он сидел в своем красном кресле, склонив к бумагам сонное жирное лицо.

Булуга только однажды удостаивал обвиняемого взглядом. А потом все время, пока охранники докладывали суть дела, сидел, уткнувшись в свои бумаги. Так же, не поднимая головы, он произносил приговор. Как только родственники клали на стол штраф, пухлые руки старосты сгребали деньги и они исчезали в складках его пышного одеяния.

Что он за человек, думал я. Вряд ли ему нравятся белые. Скорее он их ненавидит, но хочет удержаться у власти в деревне, потому что теперь это стало особенно выгодно. И прежде доходы старосты состояли из штрафов и налогов. Но по новому законодательству эти доходы резко возросли. Поэтому я считал, что Булуга оказывает сопротивление охранникам лишь до определенного предела, а в критический момент не будет настаивать на своем.

Он жил как бы в пустом пространстве между жителями деревни и охранниками. Его ругали и презирали. Одни говорили, что он предает свой народ из жадности, другие — что он слишком труслив, чтобы принимать справедливые решения. И те и другие угрожали ему отмщением.

Но было немало и таких, которые считали, что пусть лучше старостой будет Булуга, чем настоящий предатель, а его жадность в какой-то степени придает ему смелости, что тоже неплохо.

— Тим и Генри Таба, — выкрикнул охранник, стоявший у стола Булуги со списком в руках.

— Что они с ними сделают? — спросил со страхом Артур Таба. — Джон, что они сделают?

Отец не ответил. Он по-прежнему был невозмутим.

Подростки, держа руки в наручниках за спиной, медленно подошли к старосте. Малоло выскочил на площадку, приготовившись говорить, но Булуга рявкнул, чтобы тот убрался вон, и молча застыл в своем кресле.

— Это хороший знак, — сказала мать мальчиков. — Если Булуга долго молчит, значит, он не согласен с обвинением. Я много раз это замечала. Молчание старосты — хороший признак.

Булуга сердито махнул рукой. Охранник огласил обвинение: Тим и Генри Таба преднамеренно и со злым умыслом сожгли хижину Даниеля Малоло. Они обвиняются в поджоге и саботаже, а то, что их выбор пал на хижину Малоло, свидетельствует о сознательном подрыве безопасности государства.

По мере того как он зачитывал обвинение, в глазах Артура Табы рос страх.

Охранник заключил:

— Я требую десяти лет каторжных работ.

Снова на площадку выскочил Малоло, но Булуга опять отправил его восвояси и погрузился в глубокое раздумье.

Это длилось так долго, что охранник, вынесший приговор, бросил на старосту злой взгляд, а его подручные недовольно уставились на безмолвствующего судью.

— Наверное, это хорошо, что он молчит, — сказала мама. — Значит, еще не все потеряно.

Тут раздался сердитый голос Булуги:

— Кто хочет говорить?

— Я, — закричал Малоло.

На этот раз староста не прогнал его, и Малоло принялся многословно и сбивчиво рассказывать, как он видел, что ребята втыкали горящие ветки в крышу его хижины, и при этом точно узнал Тима и Гарри.

Толпа осуждающе загудела, но тут же умолкла. Люди не сводили глаз с Булуги. Сейчас он должен что-нибудь решить. По крайней мере, сказать «да» или «нет». Обычно он делал так: если был согласен с обвинением, кивал головой и буркал «да». Если же не согласен, ударял в ладоши и сердито говорил «нет».

Булуга сидел в красном кресле и, насупившись, смотрел на обвинение, которое держал в руке. Он размышлял, и мы с беспокойством думали, найдет ли он в себе мужество сказать «нет». Пора бы уж ему вынести решение. Однако дело было необычное. Подожгли не какую-нибудь хижину, а хижину Малоло. Наверное, староста раздумывал, не слишком ли далеко он зайдет, если отклонит обвинение.

Мы не спускали глаз с его рук. Он разведет их, если решит сказать «нет». Это мы знали хорошо и замерли в ожидании.

Он кивнул головой. Все сразу увидели это движение. Толпа испуганно охнула, и тут вперед выступил отец.

Он перешагнул веревку, отделявшую нас от площадки, на которой сидел староста, и сказал громко и отчетливо:

— Булуга, я прошу, чтобы меня выслушали как свидетеля по этому делу.

Соплеменники притихли и с испугом смотрели на него. Стало так тихо, что слышен был шелест листьев. Затем раздался гром аплодисментов и послышались выкрики:

— Джон! Да! Да! Говори за нас! Говори за нас!

Охранники бегали взад и вперед, стараясь утихомирить толпу. Один из них хотел арестовать отца, но Булуга закричал:

— Давай, Тугела! Мы тебя слушаем.

Двое охранников подскочили к Булуге, но он их прогнал, а другим приказал освободить отца. Когда папа вышел вперед и встал рядом с обвиняемыми, Булуга спросил Сердито и враждебно:

— Так что ты хочешь сказать?

Отец ответил:

— Я обвиняю Малоло в даче ложных показаний.

Охранник, оглашавший обвинение, завопил:

— Не забывай, кто ты есть!

Но Булуга остановил его и приказал отцу:

— Продолжай.

— Заявления Малоло лживы, — произнес отец. — Он не видел, кто вчера поджег его хижину, и просто так назвал этих ребят.

— В тюрьму его! — завизжал Малоло.

Повернувшись к отцу, он истерично закричал:

— Я посажу тебя в тюрьму.

Булуга спросил отца:

— Почему ты утверждаешь, что Малоло не видел, кто поджег его хижину?

— Малоло здесь всякий раз выступает свидетелем и заявляет: этот сделал то, а тот — это. Если бы он говорил правду, он должен был бы обладать даром одновременно присутствовать в разных местах.

— Да! Да! Да! — закричали односельчане.

Булуга изо всех сил стукнул ладонью по столу. Когда снова воцарилась тишина, отец продолжал:

— Малоло не работает, а денег на выпивку у него много. Он имеет машину. Я утверждаю, что Малоло получает деньги за дачу ложных показаний. Пусть он скажет, откуда у него деньги.

— Малоло! — сказал Булуга. — Откуда у тебя деньги?

— Накопил! — выкрикнул Малоло. — Я был в армии! А после армии дают пенсию.

— Но не тем, кого выгнали из армии, — оборвал его Булуга.

— Я уверен, — продолжал отец, — что Малоло не видел, кто поджег хижину.

— Почему это я не видел? — взвизгнул