То, что делает меня - Ида Мартин

через парк. А когда издалека заметили пьяных, угрожающего вида парней, Дятел предложил вернуться на улицу. Будь я один, то наверняка повернул бы назад, но смалодушничать в присутствии Дятла было стыдно. Да и фонари горели только в самом конце дорожки, так что парни вполне могли нас не заметить.

Трое сидели на спинке лавочки, а один, шатаясь, стоял напротив, прямо посреди дороги.

Оказавшись метрах в трех от него, мы с Дятлом как по команде опустили головы и стали обходить по краю дорожки.

Но парень сделал шаг назад и перегородил нам дорогу. Мы посторонились. Но он снова попятился и быстро схватил меня за шиворот.

– Совсем нюх потерял? Не видишь, люди стоят?

– Нам пройти нужно, – сказал я как можно увереннее.

– А че, у тебя язык отнялся разрешение попросить?

– Будьте любезны, разрешите нам, пожалуйста, пройти, – выступил Дятел в своем стиле.

– Че? – парень невольно прыснул. – А ну давай еще разок.

Отпустил меня и переключился на Дятла, притянув к себе.

– На каком языке бакланишь?

– Отстань от него, – сказал я неожиданно дерзко. – Ты вообще откуда взялся? Я тебя в нашем районе в первый раз вижу.

– Че? – парень поморщился, но Дятла не отпустил.

– Тронешь нас, потом у тебя проблемы будут.

Не знаю, откуда все это во мне взялось, но говорил я уверенно и почти спокойно, очень стараясь сохранить такое невозмутимо-напористое выражение, с каким обычно разговаривал Трифонов.

Возможно, это возымело эффект, потому что доколебаться парень решил именно до Дятла и, ни слова больше не говоря, встряхнул его так, что шапка с красным помпоном слетела.

Я уже хотел попробовать отпихнуть его, как вдруг со стороны лавки раздался громкий свист, а за ним хриплый голос:

– Этого не трогай.

Парень тут же отпустил Дятла.

Я посмотрел в темноту и неожиданно возле другого конца лавки различил черный мотик.

– Тиф, ты?

– Ну.

– А мы тебя весь день ищем.

– И че?

– Очень нужно, – я так обрадовался, что подлетел к нему, позабыв обо всем. – Можешь на пару минут отойти поговорить?

– Смотрю ты, Горелов, неслабо так оборзел.

– Это про Зою.

– Зоя? А это кто?

– Ну как, – Дятел был уже тут как тут. – Зоя же. Миронова. Вы с ней дружите.

– А-а-а… – развязно протянул Тифон. – Стерва та рыжая. Да я плевать хотел на нее. И на вас всех. Криворотову только привет передайте.

– Тиф, – как можно серьезнее сказал я. – Зоя пропала. Ее с субботы нет. Нина говорит, из-за тех денег, что они дяде Гене должны. Из-за квартиры.

– И че? – абсолютно равнодушный голос. – Меня не трясет.

Я ожидал чего угодно, но только не такого пренебрежения.

– Андрей, зачем ты ведешь себя неестественно? Зачем делаешь вид, что тебе все равно? – сказал Дятел.

– Слушай, Соломин, – Тифон спрыгнул с лавки и покачнулся. – Я же сейчас передумаю, и вы никуда не уйдете. Тебе, наверное, давно в пятак не давали? Можно исправить. Вот Горелов – другое дело, похоже, привыкать начал. Да, Горелов?

Он унизительно похлопал меня по щеке:

– Какой же ты жалкий чмошник. Даже Соломин – золотой медалист. А ты просто серость. Никто. Пустое место.

– Тиф, ты чего? – У меня перехватило дыхание. – Что я тебе сделал?

Пьяно усмехнувшись, он снова похлопал меня по лицу.

– Как может пустое место что-то сделать?

И тогда я не выдержал. Ударил кулаком прямо ему в лицо, ощущая в этот момент удивительное облегчение и даже не думая о последствиях.

Однако вышло по-дурацки, Трифонов быстро отклонился в сторону, и я никуда не попал. Чуваки заржали.

– Вот это ход, – восхитился он. – Я впечатлен.

– Никита, пойдем, – Дятел потащил меня за куртку.

– Не, погоди, – остановил его Тифон. – Дадим Горелову еще один шанс.

В темноте его лицо было точно высечено из камня. Дракон чернел дрожащим пятном.

Он мне так нравился, а оказался обычным гопником. И с Зоей обошелся так, что жесть просто. Глупо, но я все же врезал ему кулаком в живот и, конечно, попал, потому что стоял близко, а куртка на нем была расстегнута, но он даже не поморщился.

– Уже лучше. Теперь нужен третий. Контрольный. Чтоб наповал.

Он издевался, и я чувствовал себя глупой мышью, которой кот дает шанс удрать, перед тем как съест.

Его дружки притихли.

– Иди к черту, – сказал я. – Все-таки права твоя мама. С генами никакое воспитание не справится. Зря ты пил. Из тебя твое настоящее дерьмо полезло, и кнопка залипла. А без нее ты обычный гопник и отброс. Теперь понятно, о чем Яров говорил.

Я свалил все в одну кучу. Не стерпел. Никто не может удержаться от соблазна ударить морально, когда не способен физически.

Дятел ойкнул. Я и сам не думал, что наговорю такого. Каждая клеточка внутри меня напряглась в ожидании удара и последующей за ним боли.

Но Трифонов вдруг разулыбался глупой, мутной, пьяной улыбкой.

– Наконец до тебя доперло, и объяснять больше ничего не нужно.

Неуверенными движениями он достал сигареты, с третьего раза прикурил и вернулся на лавку.

– Чего ты там рассказывал? – кивнул он соседу.

Больше они на нас внимания не обращали.

Обидно было до слез. Я еле сдерживался.

– Круто ты ему в живот вмазал, – по дороге пытался отвлечь меня Дятел. – А давай сами поговорим с Зоиным дядей? Или, может, папе расскажем? И он посоветует, что делать.

– Рассказать папе? Серьезно? Знаешь, что папа скажет? Что мы должны сходить на митинг и выразить по этому поводу свой протест.

Когда я отчетливо услышал рычащий звук мотора, до дома оставалось совсем немного.

– Идем скорее, – дернул я Дятла за рукав, и мы почти побежали. Мимо пятиэтажек, мимо детского сада, мимо тех самых гаражей, с которых Леха в помойку упал. Но все равно не успели.

Трифонов обогнал и с разворотом перегородил дорогу.

– Поклянись, Горелов, что насчет Зои это не разводка.

Он был так пьян, что еле сидел.

– Если разводка, то меня так же разводят.

– Садись, поехали к Дяде, мать его, Гене.

– Ты пьяный. Куда тебе ехать?

– Когда это случилось? – вдруг заорал он.

– В субботу еще.

– И ты только сейчас сказал?!

Пару раз с ревом газанув, он резко сорвался с места. Проехал метров сто, попытался свернуть на дорожку во дворы, но задние колеса заскользили, и мотоцикл с грохотом рухнул набок.

Дятел кинулся к нему.

Со стонами и руганью Тифон кое-как встал и принялся поднимать мотик, но, покачнувшись, не удержался и снова грохнулся. Мотик накрыл его сверху, придавив ноги.

Прохожие остановились, кто-то хотел помочь, но Трифонов послал их. Дятел в нерешительности тоже застыл