То, что делает меня - Ида Мартин

– Почему? – простодушно удивился Дятел.

– Ему на шею фиксатор поставили, и я предупредила, что если будет баловаться и бегать с этой травмой, то может инвалидом на всю жизнь остаться. Сказала, просто чтобы аккуратнее был, но его словно подменили. Стал тише воды, ниже травы. Нарадоваться не могла. Через две недели снимать корсет можно было, но я все тянула, потому что уж больно хороший он был, когда спокойный. Тогда подруга посоветовала оставить фиксатор до тех пор, пока Андрей сам не устанет от него. Ну, я и оставила. Так он с ним очень долго проходил. Все боялся инвалидом стать. Идеальный ребенок. Никаких замечаний в школе. Потом я уж сама уговорила его снять шину и сразу об этом пожалела. Моментально принялся наверстывать упущенное: или дрался, или в какие-то истории влипал. Я ведь сама педагог и всегда считала, что, если ребенок неуправляемый, – это вина родителей. Но как я с ним только ни разговаривала, все без толку. Против генов бессильно всякое воспитание. Весь в отца.

– А у меня родной папа спасателем был, героем. Ему даже медаль посмертно дали, потому что он во время пожара на складе несколько человек спас. Но я не такой. Не смелый и не решительный совсем.

Я впервые слышал, чтобы Дятел сказал что-то про своего родного отца.

– Так ты, может, в маму, – она ласково потрепала Дятла по голове. – В человеке всякие гены перемешиваются. И мамы, и папы, и даже бабушек с дедушками. Просто у нас в роду никогда таких сорванцов не было.

Она будто оправдывалась перед нами. В точности как моя мама за то, что я не был гением.

– Летом работал, и учиться в прошлом году вдруг начал. Серьезный стал такой. Что опять случилось? – продолжала причитать она. – За дурные компании я не сильно переживаю. Мы уже это проходили. Таким мальчикам, как Андрей, обязательно наставник нужен – мужчина. Я с тренером его поговорила, что, мол, другого мужского воспитания взять неоткуда. Владимир Александрович сразу все понял. Ведь мы не первые с такой проблемой. Он потом Андрею хорошо мозги вправил. Я за другое волнуюсь.

Она понизила голос и сделала паузу.

– Чтобы у него там ненароком никакой любви не случилось. А то он же отзывчивый, впечатлительный и привязчивый очень. Натворит дел, потом за всю жизнь не расхлебаешь. Я ему всегда говорю: «Мужчина отличается от женщины тем, что умеет владеть собой», но в этот раз он прям взбеленился. Все в штыки. Накричал, что я из него всю душу своими нотациями вынула. Чует мое сердце, что без женского пола тут не обошлось. Он точно ни с кем не встречается?

Мы сказали, что ничего не знаем, послушали ее еще немного и ушли.

За ужином я только и думал о том, как должно быть тяжело Трифонову разрываться между мамой и Зоей. И что если бы мне с утра до вечера выносили мозг на тему полового воспитания, то я бы тоже от всех девчонок шарахался как от прокаженных. Может, как мама она у него и добрая, но чисто по-человечески это очень жестокий прессинг.

Однако Трифонов не какой-нибудь там Дятел и не пай-мальчик и к соблюдению правил подходил избирательно. Значит, он все же разделял эти взгляды. В таком случае выходило, что он, сам того не понимая, действительно издевался над Зоей. А может, и понимая, ведь не зря тогда на ЛЭП сказал, что кто-то должен ее у него забрать.

На следующий день к нам на физру заглянула Нина и позвала Леху, но тот, как увидел ее, в мгновение ока вскарабкался по канату до самого потолка и завис там, категорически отказываясь подходить. Тогда она помахала мне, и я вышел в коридор.

– Передай Зое, пусть возвращается. Я призналась в «Подслушке», что про деньги пошутила.

– Куда возвращается?

– Домой, конечно, – из-под длиннющих ресниц Нина зыркнула на меня как на придурка. – Нельзя вот так исчезать, не предупредив.

– Куда исчезать?

Нина насторожилась.

– Разве она не помирилась с Тифоном и не тусуется с вами в Башне?

– Не помирилась.

– Боже! – перепуганно воскликнула Нина, и на несколько минут я увидел ее настоящей, без выпендрежа. – Она как ушла с тобой в субботу, так и не возвращалась. Я думала, домой приходить не хочет, потому что на меня обижается. И телефон выключила.

– Подожди, успокойся, – сказал я, но сам от этого известия похолодел.

Нина принялась утверждать, что Зою похитили или, может, чего еще похуже, а у меня перед глазами упорно стояла сцена, где Зоя в отчаянии рыдает на коленях. Ну почему я не дождался ее после Башни?

– Они уже не раз угрожали. Мол, не будет денег, домой из школы не дойдете, – сбивчиво тараторила Нина.

– Кто они?

– Мужики, которых дядя Гена нашел, чтобы нас запугивать.

– Но почему они звонят вам, а не матери?

– У них ее телефона нет. Она вообще про это не знает, иначе давно бы приехала и сидела тут у нас на головах. Как я ей теперь про Зойку скажу?

Урок закончился, и все стали выходить из зала. Я подозвал Леху. Но к страшному известию он отнесся, на удивление, спокойно.

– Никакой это не дядя Гена. Очередные бабские разводки, чтобы Тифона домой вернуть. Сидит себе Зоя в Башне и ждет, когда он подорвется и побежит ее искать, а потом они с матерью – раз! – и дома его запрут.

– Глупости, – сказал я. – Как Тифон узнает, что Зоя пропала, если его самого искать нужно?

Я позвонил Яне и спросил, нет ли Зои в Башне. И та рассказала, что в субботу Зоя вернулась, нашла свою заколку, посидела у них немного, попила чай, успокоилась и поехала домой. А Тифон так больше и не появлялся.

Леха пообещал попробовать смотаться от матери, но, когда это получится, сказать не мог, мне же велел «кровь из носа» найти Трифонова, потому что только так мы сможем узнать, не связано ли Зоино исчезновение с ним.

Искать Трифонова я отправился вместе с Дятлом. Допоздна бродили по всей округе, заглянув почти во все злачные места, которые мне показывал Тифон, и Дятел невероятно впечатлился увиденным, обнаружив, что наш район не такой уж и благополучный, как он полагал.

Домой возвращались ни с чем, усталые и злые. По освещенной улице не пошли, решили срезать