Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

притаился демон. – У нас имеются иные виды на вас…

– Это какие? – настораживается и трепещет Сапогов.

– Максимально почётная и ответственная должность! Поймите… – переходит на интимный шёпот, чтоб не услышал обидчивый демон. – Сатана – это синекура, фикция. Мы собираемся предложить вам ключевой пост нашей иерархии…

– В обмен на палец? – подозрительно уточняет Сапогов. С этими Тёмными надо держать ухо востро!

Коммутатор технически не может всплеснуть руками, просто хлопает себя ладонью по ляжке:

– Вы что, и правда решили, что если приставить какой-то обрубок, то Сатана с улицы Нестерова оживёт?!

– Аз есмь! Аз есмь! Сатана! Сатана! – скандирует демон.

– Андрей Тимофеевич, у нас вакантно место Хранителя Ада. По факту – второй начальник после Диавола. И не фиктивный, а действующий! Работка, прямо скажу, не каждому по силам. Но, полагаем, вам по плечу. Что думаете?!

Глаза Сапогова сверкают:

– А квартира у меня на каком этаже будет? На шестом, где Антихрист?

– Обижаете, Андрей Тимофеевич. На восьмом не хотите?! И не занюханная трёшка, а четыре комнаты. Два санузла, телефон!

– Не поддавайся, Тимофеич! – лепечет Макаровна.

– Анита Макаровна! – Коммутатор буравит взглядом ведьму. – Вам, как верному потребителю «Нима Огавакул», наверняка покажется несложным обратный кувырок со словом «НАДЕЖДА»! На выходе получаем – АД ЖЕ ДАН!

Антимир. Извращённый и величественный макро/микрокосмос, лишённый времени и физических законов. Нет границ, вообще хоть какой-то географии – текуч и непостоянен. Узревшему Ад откроются скалистые пустоши, пропасти и кратеры. Бугрится вулканический туф, побулькивают топи, где вместо воды серная жижа. Бури разносят снега и пески, прах и пепел. Земля черна, небеса багрово-красны. Все звуки там – стоны, проклятия, вой и скрежет. Все формы богохульственны, запахи невыносимы, а краски омерзительны…

– Как-то не очень, – ёжится от увиденного Сапогов. – Я, знаете ли, на другое рассчитывал! Что там охранять-то? Пустыню Гоби и Антарктиду?!

– Это заставка, не имеющая отношения к реальности! – хлопочет Коммутатор. – Ад отзывчив! Его ландшафты всегда откликались на параноидальные фантазии смертных! И кроме того, вам совершенно не обязательно там находиться. Телесно вы остаётесь на Земле.

– Да?! – ещё больше настораживается счетовод. – А квартира с удобствами! Как-то вы темните!

– Объясню на примере! – Коммутатор смеётся. – Когда на вас напали возле Дома культуры, вы собирались проглотить палец, чтобы он никому не достался. Верно?

– Было дело… – Сапогов кивает, не понимая, куда клонит Коммутатор.

– Относительно пальца – в корне ошибочная стратегия. С Адом иначе. Нужно принять его…

– Это как? – Андрей Тимофеевич мнётся.

– Всем сердцем! – шутит Коммутатор. – Просто в себя! Как ложку рыбьего жира! Ам-ам – и вы Хранитель Ада! Безо всяких испытательных сроков, проверок и прочего.

– А надо что-то подписывать? – подозрительно уточняет счетовод. – Кровью?

– Никаких пошлостей с иголкой и мизинцем левой руки.

– Точно? – не верит Сапогов, ждёт подвоха.

– Тимофее-е… Не согла… – еле шелестит безголосая Макаровна; чутьём поняла, кто перед ними. – Это «Эль»!.. Беги!..

– Андрей Тимофеевич! Дорогой! Предложение эксклюзивное! Раз в тысячу лет такое! Будете первым из людей, кто стал Хранителем Ада! Как Гагарин в космосе!

Чёртов голос! Соблазняющий, околдовывающий! Дивные, ангелические обертона!

– По рукам, товарищ счетовод?!

Эх, небрежно слушал эгрегор Сапогов. Не внимал! Самомнения у старика – вагон. Внимательность, осторожность нулевые. Макаровна вот запомнила, что Люцифер до падения звался Сатани-L. Простейшая логическая цепочка – и можно догадаться, кто расселся перед тобой в клетчатом твиде и штиблетах! Но для этого надо иметь в черепушке нечто большее, чем гордыня и ущербный нарциссизм: все кругом дураки, а я один избранный!..

– А по рукам! – залихватски отвечает Сапогов.

Коммутатор тотчас переворачивает пластинку. Одновременно ставит ноготь и протягивает сжатый кулак, словно в нём секрет маленького размера.

Тревожное и торжественное симфоническое вступление – струнные и духовые, затем, точно топор, оркестр прорубает шаляпинский, сокрушительной мощи бас:

Безумец явился в умерших град,Взывая бессчётный раз:– Прошу меня поместить в АдПротекцией мёртвых масс!

Коммутатор раскрывает ладонь – будто распустился хищный цветок. В донце под большим пальцем стеклянный шарик. Выглядит как миниатюрный Snow globe, только внутри вместо «снега» – блёстки, похожие на крошево от ёлочных игрушек.

Сапогову хочется взглянуть на шарик поближе…

Нет! Это властная и неодолимая сила сама нагибает Андрея Тимофеевича. Такое уже случалось, когда погостные бесы волокли старика на поклон к Макаровне. Но разве можно сравнить?! Невидимое, что прижимает голову счетовода к ладони Коммутатора, по неумолимости напоминает Божью длань.

К басу присоединилось сопрано восхитительного тембра, с безмерным диапазоном от колоратуры до контральто. Звучит дуэт:

На старом погосте тоска и смрад,Откликнулся чей-то глас:– Никак Вас нельзя поместить в Ад!..Лишь Ад поместить в Вас!

Стекло исключительной прозрачности. Не блёстки – галактики кружат и миры! Но Сапогова больше изумляет ладонь Коммутатора – без кожного рисунка! Непонятно даже, есть ли на пальцах фаланги, поверхность гладкая как резина – ни линий, ни мозолей!

Всё верно, милая, у ангелов и демонов отсутствует так называемый папиллярный рельеф. Высшие силы не оставляют отпечатков. Для преступлений им перчатки не нужны. Впрочем, мне перчатки тоже ни к чему…

Вступают ещё два голоса. Тенор – типичный представитель русской вокальной традиции, беловатый, народный звук. Баритон – старинная итальянская манера, густая как мёд. Прекрасны оба:

– Я Вам всей душою помочь бы рад, —Гудит Преисподней бас. —Никак Вас нельзя поместить в Ад!..Лишь Ад поместить в Вас!

Губы Сапогова вытягиваются трубочкой, касаются шарика. Он пронзительно холоден, словно его вынули из морозилки. Шарик сам, помимо желания счетовода, закатывается в рот. Как верно подметил на семинаре ведьмак Прохоров: «Воля в Аду отнимается».

Сверкает, гремит неземного совершенства квартет:

Заслужено множество мной наград,И в деле я всяком ас,Но Вас не могу поместить в Ад!..Лишь Ад поместить в Вас!

Шарик стремительно набирает вес. Будто двухпудовый концентрат во рту – ещё миг, и проломит изнутри челюсть. Но очищенная рвотой утроба активно сигнализирует, что готова к принятию вселенского груза. Сапогов торопливо сглатывает Ад, тот скользит по пищеводу и мягко опускается в желудок.

Земной завершается променад,Сработал мольбы фугас.– Я Вас не хочу помещать в Ад!..Но Ад помещу в Вас!..

Свершилось! Андрей Тимофеевич – Хранитель и первый начальник после Диавола! Невообразимая для смертного карьера!..

Сгинул Л-Коммутатор. Словно и не было квартета, оркестра, памятника с надписью «САТАНА ИВАН ОЛЕГОВИЧ»…

Оградка другая, и участок побольше. Два бархана пахнущего погребом глинозёма. Свежевырытая пустая могила, рядом с ней вторая – чуть поглубже, на дне выцветший гроб. Брезентовое полотно и сверху плита с гравировкой мирного атома и ордена Ленина: «ТЫКАЛЬЩИК НАТАН АБРАМОВИЧ. 1906–1971».

– …те-э-э… тэ-э… лы-ы-ы!.. – пытается сказать Сапогов.

– Тимофеич! – ведьма опомнилась. – Что с тобой?!

– ы-ы-ы-ы… ста… – кривится тонкогубый рот; по подбородку течёт густая верблюжья слюна.

Ничего не скажешь, возвысился пенсионер! Пару дней назад бесстыже обманул наивного Костю. А теперь Л-Коммутатор, материальное воплощение гласа Сатани-эля, облапошил Андрея Тимофеевича, как слабоумного ребёнка. Непонятно лишь, с какой целью в Сапогова запихнули Ад? Возможно, Диавол таким образом отделил Духовную Самость от Тела-Пространства, скинул астральные оковы; Ад