Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков

Выйдя на пенсию, Тамара продолжала ещё долго работать в столовой, но силы закончились, стала водиться с внучками, пошла к врачу, жаловалась на сильные боли в ногах. Врач сказал, что никогда в жизни не видел таких страшных, чёрных ног. Никакие лекарства не помогали, жила на обезболивающих таблетках. Пройдут годы, и старенькая тётя Тамара на свою крохотную пенсию будет хоронить мужа, который бросил когда-то их маленьких детей и прожил всю оставшуюся жизнь с другими женщинами. Но когда умер, оказалось, что хоронить его было некому, жил последнее время в старой деревянной общаге. Многие удивились, узнав о благородном поступке Тамары, кто-то даже зло ругался, она же говорила:

– А кто похоронит? Он всё же отец моих детей. Только мама Настя ничему не удивлялась, она знала, что Тамара – настоящий человек…

Не так далеко от барака, где жил Серёжка, стоял другой барак, где жил один уже пожилой одинокий мужик. Он очень любил по-дружески отца Серёги Никитина, и, когда хоронили батю Никиты, тот мужик вдруг прыгнул в пустую ещё могилу и закричал что-то страшное. И вот зимою комната, где он жил, вечером загорелась. Приехали пожарные, быстро потушили комнату, никто больше не пострадал. Серёжка, как и все мальчишки, прибежал на пожар, всё смотрел и смотрел через окно барака на обгоревшую кровать, где лежал человек, которого он знал. Мишка Павлинов взволнованно сказал Сергею:

– Видишь, лежит и не дышит, и лицо не такое, как у живого. Всё, умер, я уже видал мёртвых, знаю.

Сергей удивился, и чего это Мишка Павлинов сегодня такой добрый. Видно, тоже испугался.

Пожарные разогнали детей, заглядывающих в распахнутые настежь окна комнаты, а взрослым сказали, что пожар произошёл из-за того, что мужик курил в кровати и заснул. И хоть тот мужик жил один-одинёшенек, барачные люди хоронили его и плакали, хоронили на свои деньги. Об этом потом говорили на поминках, а дети ведь всё слушают и запоминают.

Ходил вдоль бараков местный бандит по прозвищу Галаха. Про него так говорили: бандит. Был он высокого роста, сутулый, с наглой мордой, но никто никогда не видел, чтобы он кого-то бил. Юрка Арбузов дрался, все это видели, Колька Погодаев дрался, Мишка Павлинов дрался, но Галаха – нет. Огрызался, беседуя со старшими, это было, но не дрался. Жил в соседнем бараке Вовка, хоть и прозвали его драчуном, но он не так уж и часто дрался, а вот Юрка Арбузов частенько его бил. Так вот этот Вовка совсем не слушался мать с отцом, ругался с ними, и все вокруг жалели Вовкиных родителей, потому что они были спокойными, добрыми людьми. Вовку же скоро посадили в тюрьму. В их семье была ещё маленькая девочка, сестра Вовки. Она и стала отдушиной для родителей. Когда Вовка вернулся из тюрьмы, он уже не ругался, был спокойным и вечерами пел под гитару песни про тюрьму.

Однажды осиновские ребята пришли к бараковским, чтобы подраться. Решили, что подерутся двое – по одному из каждой толпы. Выбрали Серого, он уже учился то ли в четвёртом, то ли в пятом классе, и вот бой начался. Серёжку выставили против пацана, который был на два года старше него. Тот стоял в яркой цветастой рубахе и ехидно улыбался. Похож он был на цыгана и, как бандит, он сначала разбил кастетом голову Сергею, но видя, что бараковский не сдаётся, ударил ещё и под глаз. В голове Сергея сильно зашумело, и, он чуть не потеряв сознание, ударил врага только один раз, разбив тому бровь… Радовались осиновские ребята победе своего, а бараковские огорчились, считая Сергея виноватым. Но были и такие, которые кричали, что драться с кастетом нечестно. Да кто их будет слушать! Мама Настя налила в таз холодной воды из ведра, разбавила горячей водой из стоявшего на печке железного чайника и бережно обмыла разбитую голову сына. Кровь уже подсохла и не сочилась, как полчаса назад, рубашка, брюки, кеды – всё было в крови. Серый плакал, но эта битва послужила ему огромным уроком. Много было драк в его жизни и после, и он часто одерживал победу, но не балдел от побед. Ему было горько, что так устроен мир: не обойтись в нём без драк. А тех, кого победил, потом жалел…

В бараках, кто повзрослее, покупали веломопеды. Покупали, конечно, родители, но сколько было радости – это же техника! А техника – всё для парня. И вот едет старшеклассник на новеньком веломопеде и радуется, что сосед дал ему бутылку бензина, расход топлива маленький, и на этой бутылке можно ездить и ездить. А закончится бензин – у любого шофёра спроси, никто не откажет, бензина у всех шофёров хоть залейся, некуда девать. За ехавшим на мопеде бежит целая ватага мальчишек, а из какой-то барачной комнаты слышится песня: «Один раз в год сады цветут». Пела её Анна Герман, которую так все любили, воистину по душе она была нашему многонациональному народу. В бараке, где жил Серёжка, жила одна женщина, обожавшая эту певицу, она даже сочиняла про неё стихи. Мама Настя однажды спросила, получаются ли стихи, женщина робко что-то ответила, застеснявшись, и покраснела.

Разные люди жили в бараках, в Братск действительно ехали со всей страны на заработки. Строились гиганты индустрии: самый мощный в стране алюминиевый завод, самый мощный в стране лесопромышленный комплекс, самый мощный отопительный завод, КБЖБ, СТЭМИ и много, много, много чего ещё…

В соседнем бараке жил мужик Гурий Иванович, любивший, когда под хмельком, показывать детям фото и рассказывать, как он служил в Германии. Другой мужик, и тоже под хмельком, показывал на ноге выколотый номерок. Лишь потом, когда Сергей станет взрослым человеком, он поймёт, что это был за номерок. В бараке были такие маленькие комнатки, назывались они «нулёвками», там помещалась только кровать и маленькая тумбочка или столик. Ну и, конечно же, половину этой самой «нулёвки» занимала печка. В одной такой нулёвке жил молодой мужик по имени Валентин, хороший и добрый, щедро угощал детей конфетами. В его комнатке зимою были развешаны берёзовые веники. Среди трескучих морозов эти зелёные берёзовые листочки напоминали, что даже в холодной Сибири тоже бывает лето, и это одно уже согревало душу мальчишкам.

Эх, лето, где ты? Летом в выходные дни, уже к обеду, мужики ставили на барачное крыльцо целые вёдра утром выловленных большущих с чёрными